Приснилось, что с некоторыми из вас (и никогда не угадаете, с кем, я бы сам не угадал) хожу в театральный кружок в ДК Орджоникидзе в Питере, а ведёт его почему-то Боярский, который отлынивает и постоянно придумывает всякие дикие причины, чтобы не прийти.

А ещё в этом сне кто-то пел на кухне старой питерской квартиры, аккомпанируя себе поскрёбыванием ногтей по крышке стиральной машины: “Где вы теперь? Кто вам меняет иглы? Кого вы надкусили невзначай…”

Интересно, что люди (и я) были сегодняшние, а на улице и в прочих местах стояли очевидные девяностые. По радио даже играла реклама фирмы “Экватор” (“…а гранаты? А плод страсти? А маракуйя?”).

Проснувшись, вспоминал промёрзшие электрички и свой первый в жизни йогурт и первые хотдоги и бургеры — с лотков на Невском, зимние, замёрзшие, как и электрички. Причём бургеры и хотдоги продавцы тут же грели в микроволновке, тетрапаковскую же коробочку йогурта так и вручали — ледяным кирпичом. Его потом надо было перед употреблением оставить на какое-то время на батарее.

Помню, когда вернулся в 96-м в Ставрополь, узнал, что тамошний молкомбинат тоже начал выпускать фруктовые йогурты, но не потратился на разные этикетки для них. Белый пластиковый стаканчик надо было смотреть на просвет и гадать: “Вот этот розоватый. Наверное, клубничный или малиновый. А этот жёлтый. Банановый?”

Лотки с бургерами и хотдогами в Ставрополе тогда тоже появились. Но сосиски и котлетки на них грели не в микроволновке, а в кипящем жиру и вкладывали не в специальные мягкие булочки, а в куски багета (хотдоги) и в булочки, которые запомнились мне с советских времён как “за три копейки” (бургеры). Эти изделия были грубыми и царапали нёбо. Мне это не нравилось. И ещё не нравилось, что в магазинах нет грейпфрутового сока (продавщицы как одна удивлялись: “Зачем грейпфрутовый, когда есть апельсиновый?”) и соли помола “экстра” (крупную я терпеть не мог и не мог использовать: она напоминала мне о школьной столовой).

В общем, едва вернувшись в Ставрополь, я решил, что надо начинать придумывать, как из этой кавказской ссылки бежать. В Москву. Это казалось само собой разумеющимся. Потому что — ну а куда?

Ну и дальше всякое такое вспоминал. Кэмел, житан и лаки страйк без фильтра, джин маккормик и — раньше — первое фентези в жёлтой серии “Северо-Запада”. Конечно, с ума сойти — первое фентези в 19 лет, первый йогурт — в 20. А в интернет впервые вышел… в 23? В 26? И это при том, что первый, скажем, коньяк — в 8. И коньяк я пью до сих пор, а вот йогурт в моём мире так толком и не прижился.

Забавно, конечно, было попасть молодостью на, скажем так, смену эпистем.