Окончил один рабочий мотальное ПТУ, стал работать на мотальном заводе – наматывать медное литое мотание на картонную расслаивающуюся катушку. Так десять лет мотал. Мотание намотанное завод на другой завод отправлял, где его рабочие-вставляльщики в чугунные радиолы вставляли. Два раза в месяц мотальный рабочий получал зарплатные деньги, делал положенную заначку, пил “Жигулёвское” с водкой, остаток в дом приносил, жене, которая на те деньги картошку покупала, перловку, а иногда деликатесы вроде сосисок. Хорошо жил мотальный рабочий и всем в своей жизни доволен был. А потом в страну его стали везти из-за моря заморские радиолы, такие, поменьше, с красивым хитрым переключателем. И очень так они народу нашему глянулись, что чугунные радиолы со вставляльного завода люди совсем покупать перестали. А потому и намотки наматывать стало незачем. Завод мотальный попыхтел, пометался, да и стал просто площадь сдавать – под лавчонки, что те же заморские радиолы торгуют. А мотальных рабочих всех взял да выгнал. И нашего мотального рабочего тоже выгнал. Сначала рабочий от горя пил, потом пить нечего стало – пошёл на работную биржу сдался. Говорит: “Я мотальный рабочий. Мотал много лет и теперь хочу”. А биржевичка ему в ответ: “Да кто ж, мил человек, теперь за мотание платить станет? Не хочешь ли ты, – говорит, – на оптовом базаре безделицей востребованной из картонной коробки в снегу под дождём торговать?” Обиделся мотальный рабочий. “Я, – говорит, – мотальный рабочий, а ты меня, мать, в торгаши да в грязь под дождь записать хочешь?” Вздохнул, да ушёл в дом с женой горевать. А дорогой к дому встретился ему царь. По царскому делу в люди вышел – лично на месте царствовать, так сказать. Ну, людишки к царю бегут – наперебой просят, чтоб, мол, государь, всё хорошо сделал да рассудил, а також в доме номер шестнадцать велел дыру в крыше заделать и на лестнице в чёрном парадном перило неправильное поправить. А рабочий мотальный в стороне стал, потому не приучен был с детства с людьми толкаться и у старших различных желаемое что клянчить. И вот потому приметил рабочего государь-царь, велел опричникам ближе его подвести, а как подвели – спросил: “Чего, – говорит, – добрый человек, хочешь, чтобы я царственно тебе повелел?” Рабочий серпом внутримысленно и молотом себя осенил и царя просит: “Повели, государь, чтоб мотальный завод заново мотать начал, а я бы на нём ещё столько лет мотал, сколько тебе народ подданный царствовать и править нами желает”. Государь весомо кивнул, дьячка с писарскими предметами подозвал и указал указ соответствующий подготовить и на подпись к утренней рюмке чаю представить. Ушёл мотальный рабочий к жене и спать лёг. Да так утром и не проснулся. Лекарь мертвецкий тело бренное осмотрел – сказал, что не недуг и не смертоубийство какое – просто время вышло у человека. А мотальный завод со всеми в нём расположенными складами и магазинами в то же утро бандиты бомбой взорвали. Жена рабочего ушла на базар оптовый мелочью в грязи торговать. Зато как вспомнит покойника мужа своего – улыбается – говорит: “Человек добрый был, помер счастливым и царя видел”.