Сцена первая

Девушка на берегу. Холодный бриз. Тёмно-синее небо. Небольшие, но суровые волны полизывают большими холодными языками её босые ноги. Появляется красивый Контрабандист в свободной шёлковой красной или синей рубахе. Он выходит из лодки, в которой его товарищи пересчитывают Нечто Ценное.

КОНТРАБАНДИСТ.

Мы Нечто Ценное достали за водой
и будем обеспечены едой,
напитками и всякоразным скарбом.
Пойду в трактир и выпью пива с крабом.

Видит Девушку, которая показательно Небесам грустит у воды, и обращается к ней, предварительно подтянув ремень и придав выражению лица особенную мужественность.

Кхм, мы Нечто Ценное добыли за водой,
и я тебя зову в трактир с собой.
Куплю тебе рябины в коньяке,
сожму твою ладонь в своей руке
и расскажу о месте за водой
и накормлю приятною едой.

Протягивает ей свою большую мужественную руку.

ДЕВУШКА (явно не ему, а Другому, не присутствующему на этом холодном вечернем берегу. Почти поёт).

Я тебе отрежу ушко
и в ладошках подержу
пропою в него тихонько
ля-ля-ля и жу-жу-жу,
пропою, как бьётся сердце,
как мне дома мало места,
как мне ночью снятся перцы,
а потом верну на место.

Уходит, опечаленная, вздыхая, по кромке воды. Волны лижут её босые ноги, а обутые ноги контрабандиста не лижут. Контрабандист замирает с протянутой рукой, поражённый силой девушкиной любви.

КОНТРАБАНДИСТ (с протянутой рукой).

В зелёной бушующей воде мы крепко сидим в нашей проверенной лодке
и спиртом согреваем простуженные глотки,
и Нечто Ценное упорно достаём у тех, кто за водой живёт,
рискуем надорвать живот
и сесть в тюрьму.
Занятие наше доставляет определённую приятную щекотку уму,
но любовь и абсолютно, заметьте, всё внимание этой красивой девушки достаётся не нам, а какому-то неизвестному и вообще не присутствующему здесь ему.
Но ведь наша мужественность и стать
должна бы позволить нам объектом хотя бы мимолётного её внимания стать…
Сколь же прекрасен объект любви её,
что она вовсе даже не взглянула на меня?
Определённо я хочу
достойного сего узнать
и я немедленно лечу
в трактир, чтоб всё о нём узнать.

Контрабандист убирает руку и быстро уходит со сцены. Его товарищи тем временем, пересчитав и перепаковав Нечто Ценное, волокут оное по берегу и не очень внятно поют.

ТОВАРИЩИ КОНТРАБАНДИСТА.

Ухыйехаахахаум
вода никуда не бежит
вода между местом лежит
и местом, куда мы плывём.

Такие дела, брат: не волк
и даже немножко не член,
а утлый, как водится, челн
с немножечком вовсе людей.

(4 раза)

Поя, контрабандисты скрываются за кулисами.

Сцена вторая.

Трактир. В трактире пиздец. Появляется красивый Контрабандист с устремлённым лицом. Ему навстречу выходит Трактирщик с красными глазами.

ТРАКТИРЩИК.

Вы Нечто Ценное достали за водой?
Да – обеспечу вас приличною едой,
нет – лапу будете сосать
и нечем будет даже ссать.

КОНТРАБАНДИСТ.

Сейчас еда мне не нужна:
мне информация нужна.
Я встретил деву у воды,
не захотевшую еды.
Холодные волны лизали её босые ступни,
но не могли отвлечь её даже они
от воздыханий о некоем возлюбленном ею мужчине.
Скажи, что ты знаешь об этой девушке и об этом возлюбленном ею мужчине?

ТРАКТИРЩИК.

О, такой информации у меня сколько твоей душе будет угодно, изволь…
Эта девушка – конечно же полоумная Ассоль,
влюблённая в продавца магических амулетов Безбожника Джо,
глухого к её любовным песням,
как аспид, прижавшийся одним ухом к земле и заткнувший второе хвостом,
чтобы не слышать заклинателя змей,
поющего “Ой, джигуны, джигуны”.
У Безбожника Джо есть дом и лавка на берегу Корявой Лагуны,
где он лелеет своё тело, как он постоянно подчёркивает, бренное…
Но, между тем, вы таки привезли Нечто Ценное?

КОНТРАБАНДИСТ.

Разве ты не слышишь приближающееся и становящееся всё более отчётливо слышимым слово “Ухыйехаахахаум”?
Или ты уже совсем проел и пропил свой некогда весьма сметливый и расторопный ум
и не догадываешься, что это мои товарищи несут Нечто Ценное за мною следом?..
Но где, ты говорил, находятся Безумного Джа магазин и дом?

ТРАКТИРЩИК.

Безбожника Джо. И лавка, а никакой вовсе не магазин.
Если хочешь, тебя проводит туда мой человек-абазин
или представитель иного национального меньшинства?

КОНТРАБАНДИСТ.

Да, именно этого хочет моя отчаянная и думающая голова.

ТРАКТИРЩИК.

Что ж, какое ты предпочитаешь национальное меньшинство
в качестве проводника в этой не очень далёкой дороге?
Выбери то, что тебе по нраву, чтобы в дороге между вами не произошло чего
Вроде, например, нелицеприятного мультикультурного диалога.

КОНТРАБАНДИСТ.

Мне, собственно, всё равно, какую именно ты мне предложишь скотину.
Обещаю над её самобытной культурой в дороге не издеваться.
Лишь бы она понимала вежливые тычки в спину
и умела в нужном направлении указывать указательным пальцем.

ТРАКТИРЩИК.

В таком случае я выделю тебе провожатого, а ты дай мне за это купюру или монету.
За большую монету возможно дополнительное обслуживание.
Например, я могу завернуть для тебя в тряпицу котлету
или другое питание в качестве питательного дорожного ужина.

КОНТРАБАНДИСТ (протягивает Трактирщику монету).

Давай же сюда своего необходимого мне провожатого,
ибо моё любопытство не желает более ждать ни одной минутки.
Только не слишком эмоционально зажатого,
чтобы в пути он нне расплакался из-за моих весьма милых и безобидных высказываемых вслух шуток.

Сцена третья.

По дороге идут Контрабандист и Человек-абазин.

ЧЕЛОВЕК-АБАЗИН (в сторону неба).

Мои отцы, деды, дядья и эти, кажется, это называется дяди,
подобно орлам и козлам царили над мировыми вершинами.
Что они говорят сейчас, с высоких небес возвышенными взорами глядя,
как потомок их великого рода прислуживает сомнительного облика незнакомым мужчинам?

Стоит ли мне показывать этому человеку интересующую его дорогу
или лучше взяться одной из рук за острый ножик или не менее острый кинжал
и посвятить поток крови, вытекающий из его аккуратно разрезанного горла какому-нибудь наспех придуманному моему древнему богу
и уверить себя и других интересующихся людей, что я это сделал лишь потому, что так мой древний бог пожелал?

Хотя, может ведь оказаться, что я поступлю, если я так поступлю, совершенно несправдливо,
потому что этот человек, например, не имеет ничего против моей национально-культурной самобытности,
поэтому чтобы не поступать совершенно несправедливо,
я сейчас спрошу у него, как он относится к моей национально-культурной самобытности.

Но чтобы он меня необоснованно не заподозрил в неладном,
заведу беседу издалека.

(Контрабандисту)

Скажи, господин, стоит ли, по-твоему, перед иконами курить ладан?

КОНТРАБАНДИСТ.

Не знаю. Никогда не курил ничего глючнее табака.

И вообще я – за чистое и ясное сознательное сознание.
Так что оставь эти свои национал-меньшивистские поползновения.
Тебе не удастся продать мне что-нибудь, затуманивающее моё сознание
и получить с меня за это некоторое количество с таким трудом зарабатываемых мной денег.

ЧЕЛОВЕК-АБАЗИН (всплескивая руками).

О мои древние только что придуманные мною боги!
О мои великие возвышенные предки и родственники!
Мы едва вышли из места моей постоянной трудовой деятельности на эту дорогу,
а он уже обвиняет меня в распространении одурманивающих мозг наркотиков!

И всё только потому, что я человек несколько меньшей национальности!
неужели я должен смахнуть это оскорбление рукой и сказать, мол, ладно!..

КОНТРАБАНДИСТ (перебивает).

Послушай, абазин, я не знаю и знать не хочу, какой ты национальности,
но разве ты не пытался только что всучить мне какой-то… как его… ладан?

Да ещё и предлагал курить его перед иконами!
Последнее – вообще какая-то странная религиозная девиация.
Не лезь в монастырь моей головы со своими законами.
Я достаточно ясно излагаю излагаемую мной информацию?

Я не против, когда люди в своём кругу соблюдают какие-то национал-меньшивистские обычаи и традиции.
У себя дома кури ты хоть битум перед инструкцией к магнитоле.
Но вы считаете, что всем должно быть дело до ваших традиций,
и пытаетесь продавать их за деньги даже маленьким детям в школе.

Я сам не володя ульянов, контрабандист между прочим, не бог собачий,
так что не пытайся запудрить мне ум своим курительным ладаном,
а лучше делай то, за что мною некоторое количество денег уже уплачено,
то есть, показывай мне необходимую мне дорогу.

ЧЕЛОВЕК-АБАЗИН (вздыхая).

Ладно.

Уходят. Занавес.

Сцена четвёртая.

Лавка амулетов Безбожника Джо. Безбожник Джо за прилавком. Входит Контрабандист.

БЕЗБОЖНИК ДЖО.

Покупайте самые честные магические амулеты,
которые совершенно никак не действуют!
Собственно, это свойство всех магических амулетов,
но только один их продавец (это я) заявляет об этом честно!

Вот, например, амулет Одноглазая птица,
сделанная из пропитанного кошачьей мочою дерева.
От него с вами или с кем другим совершенно ничего не случится,
можете быть за это спокойны и совершенно в этом уверены.

КОНТРАБАНДИСТ.

Какой же смысл в недействующих амулетах?

БЕЗБОЖНИК ДЖО.

Откуда я знаю. Но заметьте – люди с завидными упорством и постоянством
носят на себе кресты, красные нитки, циркониевые браслеты.
Эта мания едва ли не более распространена, чем пьянство.

Почему бы мне не пытаться на ней заработать денег?

КОНТРАБАНДИСТ.

И что – на этом в самом деле удаётся их зарабатывать?

БЕЗБОЖНИК ДЖО.

Да, и неплохо. Правда покупатели настойчиво верят в магическую силу этих предметов.
Некоторым образом меня удивляет это,
но с другой стороны – именно это и позволяет мне зарабатывать

и, между прочим, не пачкать свою жизнь какой-нибудь корпоративной карьерой.

КОНТРАБАНДИСТ.

Да, интересную вы тут ведёте игру…
Но что же поддерживает в покупателях в магичность этих предметов веру,
ведь вы же не врёте…

БЕЗБОЖНИК ДЖО.

А вот они как раз уверены в том, что я вру.

КОНТРАБАНДИСТ.

Вы человек безусловно интересный, необычный, с вполне себе ничего ничего чертами лица и высокий.
В общем понятно почему в вас так влюблена красивая грустная девушка, стоящая на берегу.
Но ведь вы, судя по окуркам в тарелке с остатками салата “Столичный”, ещё и одиноки.
Почему вы не отвечаете взаимностью столь страстно влюбленной в вас красивой девушке, я, хоть убейте, понять не могу.

Безбожник Джо смущенно выгребает окурки из тарелки с салатом и перекладывает их в чашку с кофе.

БЕЗБОЖНИК ДЖО.

Вероятно, это вы говорите про малютку Ассоль?
В таком случае скажу вам, что в любви больше неё смыслят даже собаки и умственно отсталые дети.
Знаете, что она понимает под словом “любовь”?
Она мечтает, чтобы я приезжал к ней на оранжевом велосипеде

в парусиновых штанах по колено измазанных в коровьей крови
и поочерёдно засовывал бы колючую крабовую клешню сперва в её, а после в свою, извините, задницу.
Да, у разных людей разные понятия о любви,
но перспектива такой любви мне, выражаясь мягко, не нравится.

КОНТРАБАНДИСТ.

Ах, какой всё же разный смысл
люди вкладывают в одни и те же слова!
Я бы мог, конечно, сказать, что эта девушка по-своему в чём-то права,
но это какая-то совершенно тупая мысль.

Вы удовлетворили мой интерес, уважаемый продавец амулетов.
Теперь же мне надо заняться моими делами.
Я рад разговору, произошедшему между нами.
Спасибо и прощайте, уважаемый продавец амулетов.

Делает жест рукой и выходит.

БЕЗБОЖНИК ДЖО (оставшись один, поёт).

Плюти-плюти, чик-чик-чик!
Откушу себе язык:
как придумаю чего –
хоть в тисках держи его.

Занавес.

Сцена пятая.

Трактир. В трактире пиздец. Трактирщик и товарищи контрабандиста торгуются за нечто ценное. Контрабандист входит, но до своей реплики остаётся незамеченным.

ТРАКТИРЩИК.

Я обеспечил вам еду, девок
и пиво (прошу заметить – как просили – не пенное),
а теперь вы хотите ещё и денег.
Вы вообще уверены, что это нечто – ценное?

ТОВАРИЩ КОНТРАБАНДИСТА.

А в зуб? А в глаз?
А может в ухо?
Ты, сука, хитрый пидарас,
но есть и на тебя проруха!

КОНТРАБАНДИСТ (подходит к торгующимся, начиная говорить ещё на ходу).

Знаете, друзья, существуют общечеловеческие ценности:
например, любовь, толерантность, бухло, гуманизм, деньги.
И за любую из этих общечеловеческих ценностей
принято платить определенное количество денег.

Для кого-то, конечно, ценность некоторых из этих ценностей относительна –
один считает, что дороже гуманизм, другой – что дороже деньги.
Но ценность всего ценного переводится в деньги, и это утверждение абсолютно, а не относительно,
поэтому еда едой, но, друг, ты безусловно должен нам деньги.

Я понятно излагаю излагаемую мной информацию?
Или на твоём бронетранспортёре всё ещё рация?

ТРАКТИРЩИК.

От твоей информации голова так и идёт кругом.
Я бы тебя убил, если не был твоим верным и преданным другом.

Кстати, узнал ли ты, что хотел, про Ассоль и её возлюбленного торговца?

КОНТРАБАНДИСТ.

Узнал. Узнал, как обманчива бывает внешняя красота.
Смотришь снаружи – вскормленные жёлтыми тюльпанами овцы.
А удастся заглянуть глубже – ни желтых тюльпанов, пи пищеварительных органов, ни результатов пищеварения – одна лишь пугающая бездонная пустота.

Но оставим. Дай нам денег и заверни хорошей еды в дорогу.
Нам пора отправляться обратно за воду.
И не забудь налить в наши фляги чистую питьевую воду.
Мы же станем потихоньку собираться в дорогу.

Контрабандисты начинают увязывать вещмешки, негкомко напевая: “Ухыйехаахахаум, ухыйехаахахаум”. Занавес.

Сцена шестая и последняя.

Берег. Контрабандисты толкают лодку в сторону воды. Появляется Девушка.

ДЕВУШКА (громко поёт).

Я тебе отрежу ушко!
Я тебе отрежу ушко!
Я тебе отрежу ушко!

ОДИН ИЗ ТОВАРИЩЕЙ КОНТРАБАНДИСТА (выпрямившись).

А вот хуй тебе, подружка!

Контрабандисты спускают лодку на воду, погружаются в неё и скрываются в загадочном тумане. Из тумана слышны только плеск вёсел и гулкое “Ухыйехаахахаум”

ДЕВУШКА (взглянув вслед контрабандистам и повернувшись затем лицом к залу).

И правда – почему именно ушко?

Достаёт из глубокого кармана огромный нож и убегает за кулисы. Занавес.