Что снилось сегодня, не помню, а вот вчера снилось великолепное: я жил в питерской коммуналке. В соседних комнатах жили Роман Абрамович с женой и Гомер Симпсон (один, потому что Мардж его выгнала). Абрамович руководил чем-то (явно не Чукоткой, какой-то корпорацией) по телефону, но очень неохотно. Большую часть времени он просто сидел в обнимку с женой на общей кухне и пялился в черно-белый телек, то и дело целуя жену. Гомер Симпсон целыми днями пил пиво, которое самозарождалось в холодильнике, и ебошился в какие-то видеоигры. Ещё в одной комнате жила старенькая бабушка. Хотя, на счет комнаты я даже не уверен. Во сне я все время видел ее только на кухне – помешивающей что-то в кастрюле на одной из пяти газовых плит… Стоп. Вдруг подумал, что раз плит пять, значит, комнат тоже должно было быть не меньше пяти. Следовательно, кроме старушки, ещё кто-то должен был жить… Не помню… Ладно… Вот… Значит, я работал как раз в той самой хуйне, которой руководил Абрамович. Обычным редактором, как, в общем, и в жизни, ничего особенного, работа как работа. Необычным было то, что работа была не в Питере, а где-то в другом месте, очень далеко, и мне каждый день надо было летать в редакцию на самолете. Вот, в день, о котором был сон, я вдруг обратил внимание, что мои оранжевые ботинки совсем разваливаются, а для оранжевых же новых кроссовок уже довольно холодно. А на работу в чем-то идти надо. Я постучал в стекло… А, да! Важный момент – стены комнат, граничащие с общим коридором, были стеклянными, прозрачными, но могли закрываться тажелыми бордовыми занавесами. Гомер и я свои занавесы не опускали вообще никогда, а Абрамовичи опускали только на время ебли. Так вот, я постучал в стекло комнаты Абрамовича, он отложил журнал “Искатель”, который в тот момент читал, и мы пошли на кухню курить. Курили “Астру”. Я поделился с ним неприятностью по поводу обуви и попросил до завтра его ботнки. Вечером, по дороге с работы, мол, куплю, а сейчас некогда: уже лететь надо. Он пожал плечами и кивнул на одну из стоящих в прихожей черных пар. В ней я и пошёл в аэропорт. Самолет задерживали. На работу я уже безнадежно опаздывал, а потому пошел в ресторан. Ресторан не был похож ни на один питерский, скорее – на один из анапских, что-то в нем было такое, прибрежное. Я взял бокал коньяку. Потом пива. Потом мне захотелось в сортир. Туалет в ресторане был необыкновенный – много таких общественных туалетов было при советской власти, помните – бетонный пол, а в нем дырки? В отличие от тех сортиров, этот не был зассан по колено, ухоженный был сортир. В общем, сходил я туда, вернулся за столик – и вдруг обнаружил, что я в носках. Туфли пропали. Прямо с ног. От волнения я взял ещё коньяку. Пил и думал, куда могли деться с моих ног туфли Абрамовича и что мне теперь делать? Лететь на работу? Мало того, что опоздал, так ещё и босиком… Блин! Босиком на самолете в другой город! Идти домой? А работа? И опять же – босиком. Ходить босиком вообще западло, я даже дома всегда хожу в тапках, не умею босиком ходить… а уж по городу босиком… Пиздец какой-то. И потом – перед соседом неудобно: попросил туфли – и проебал. Вдруг я вижу, что в двух столиках от меня сидит Гомер Симпсон и салютует мне кружкой. Я вяло кивнул в ответ, и он подсел за мой столик. Мы взяли ещё по пиву и чипсов. Узнав о моей проблеме, Гомер шёпотом сообщил мне, что у него тут неподалеку спрятаны два АК-74, несколько десятков гранат и пара небольших бомб с часовым механизмом, спизженных где-то по случаю. В ответ на мою недоумевающую рожу он пояснил: “Уберем нахуй аэропорт – про туфли никто не вспомнит. Будут рады, что вообще жив”.

– А если нас уберут?

– Кто? – Гомер махнул рукой, – Некому, забей. В российские спецслужбы люди идут не для того, чтобы жизнью рисковать.

– А если потом? – спросил я.

– Слушай, – возмутился Гомер, – Кому ты нужен? Кто ты такой? В стране хватает людей, которых надо по тем или иным причинам взять. Под этот повод непременно возьмут кого-нибудь из них, но уж никак не нас, тихих жителей коммуналки. Можем даже помочь расследованию. Позвоним в ФСБ – представимся грузинскими ворами в законе и возьмем все на себя. Уверен, там будут просто счастливы.
Через минуту мы уже стояли среди каких-то служебных аэродромных построек, увешанные гранатами и сжимая в руках автоматы. Потом начался армагеддон. Я стрелял прицельно и кидал аккуратно. Мультяшный Симпсон все делал по-мультяшному. Эффект тоже был мультяшный – запущенная его рукой с криком “Йуху!” чуть ли не спиралью “фенька” летит метров четыреста и, взрываясь, оставляет после себя гигантскую воронку, в которой исчезают сразу два пассажирских лайнера… Бегать по летному полю босиком было ужасно неудобно. С этим ощущением я и проснулся. Честно говоря, был счастлив, что все это только приснилось.