Почему романы “Похороны кузнечика” Николая Кононова, “Парфюмер” Патрика Зюскинда и “Четвёртый круг” Зорана Живковича – говно?

Потому что это пошло и примитивно – оседлать один броский концепт и ехать на нём по прямой от первой страницы до последней.

Хоть сколько-нибудь пристойно владея языком, можно легко схватиться, как, например, Федерико Андахази, за клитор и пиздеть про этот клитор двести пятьдесят страниц. И тупому читателю будет интересно. Почему? Потому что про клитор и красивыми словами. Клитор – это интересно, а красивые слова – приятно. Но то тупому читателю. А нормальному? Так, про клитор понятно, а дальше что? Опять про клитор? А? И тут тоже? И до сих пор? Э, чувак, я понимаю, тебе нужно бабло, но ведь за бабло надо работать!

Таким же образом Кононов топчется на смерти бабушки, Зюскинд – на обонянии, Живкович – вот уж ваще позорище – на круге.

И если впечатлительного и не очень умного человека и впрямь может сильно торкнуть чья-то смерть, т.е. он хоть и топчется на одном пятачке тупо, но делает это, по крайней мере, искренне, то топтать нюх и уж тем паче круг… за это надо отбирать все пишущие предметы, включая компьютер и зубную пасту.

Потому что, извините, ну – круг? И хуле?

Умерла так умерла. И плюхаться в соплях, мокроте и собственной брезгливости десяток страниц подряд, сто раз подряд рассказывать, как мама шла к шкафу за полотенцем… Это, друзья мои, не литература. Это хуйня какая-то. Спасибо.