Ненависть. Не люблю её. Мне неприятно, когда мои друзья, знакомые и просто люди, которых я читаю в лентах и книжках, иногда долго, заунывно и обиженно, а иногда яростными атаками, изливают в моё, своё и чужое информационное пространство ненависть. Иногда становится почти физически тяжело из-за того, что вы не просто ненавидите друг друга, каких-то авторов, какие-то времена, народы, страны, города, классы и профессиональные группы, но и требуете разделить вашу ненависть с вами, считаете неразделение её поводом для неприязни, для размежевания, а то и, опять же, для ненависти. Я постоянно напоминаю себе, что человек не обязан быть совершенным, и мысленно прошу у вас прощения (не у всех, конечно: не все рылом вышли) всякий раз, когда вы раздражаете меня публичными проявлениями ваших ненавистей. Стараюсь не участвовать в обсуждениях, полных желания кого-нибудь уничтожить, переполненных обидой, завистью и осуждением. Стараюсь не умиротворять, потому что вы имеете право ненавидеть точно так же, как я – не любить это. Стараюсь не упоминать в местах, где вы случаетесь, ваши жупелы ни оценочно, ни как-то ещё, а вы всё норовите прочертить линию фронта и расползтись по разные стороны от неё, а потом от части тех, кто оказались с вами по одну сторону, отделиться ещё одной линией, но не одному или хотя бы с семьёй и друзьями, а с кем-нибудь побольше. Вам нужны не только враги – вам надо в то же время, чтобы “своих” было некое ощутимое количество. Наверное, это какой-то древний ген в вас играет, которого во мне нет совершенно, требующий какой-то непрестанной актуализации “своих” и “чужих”. И вроде бы ни один из вас мне не враг, никого из вас я не ненавижу, но вот хожу меж вас, а вы рычите, щуритесь недобро, науськиваете друг друга на кого-то. Неуютно. А то вдруг кто-то предлагает кому-то “определиться”. И таким тоном, будто это должен сделать каждый. И я понимаю, что если это скажут мне, я скорее всего промолчу. Просто, пойду, займусь делами. Мне неприятно думать, что кто-то из вас считает врагом меня. Но я одёргиваю себя, напоминаю, что это ваше право. Совсем недавно ещё говорил себе: “Их право – быть идиотами”. Теперь, считаю, что это было высокомерно. Просто – “Их право – быть такими, каковы они есть”. И я ни в коем случае не призываю вас “всех любить”. Это бессмысленно, да и, пожалуй, невозможно. Я, пожалуй, даже, наверное, наоборот, хотел бы призвать вас попробовать не любить половину всех. Ну, условную половину. И не ненавидеть другую. То есть, если вам кажется, что кого-то следовало бы уничтожить, – на здоровье! Пусть кажется! Но пусть это будет или спокойный здоровый равнодушный розовощёкий расчёт, или лёгкий весёлый каприз. Но вот без надрыва, без тягомотины, без идётвойнанароднаявставайнасмертныйбой. Ну, то есть, слишком много необъяснимых эмоций, слишком много попыток выдать то, что могло бы быть приятным весёлым капризом, за некую “великую правду”, подтверждаемых только болезненным пафосом и вот этой загадочной эмоцией разделения совсем чужих людей на “своих” и “врагов”. Вот если бы вы хотели смерти/уничтожения авторов, времён, народов, стран и цивилизаций, так сказать, по беспричинной милости, без ненависти и попыток привлечь на свою “сторону” разные категории, претендующие на приближённость Абсолюту, вы были бы большие молодцы. Но нет. На вашей стороне – “правда”. Бедные. Простите меня. Долго никому не отвечал. Вот, написал всем сразу. Всем сочувствую. К сожалению. Потому что не люблю эти чувства.