на смерть будды

ключевые слова: будда, жизнь, смерть, монах, буддийский, несварение, желудка, адекватность

– Что есть Будда?

– Тот, кто стоит в зале.

– Идиот! В зале стоит статуя, никчёмный кусок дерева! Что же есть Будда?

– Тот, кто стоит в зале.

Этот классический дзэн-буддийский диалог прекрасно показывает отличие буддизма от большинства религий. Трудно себе представить, например, кришнаита, который называет "мурти" божества или учителя никчёмным куском дерева, или христианина, отзывающегося подобным образом о Христе или его изображениях.

Среди трёх так называемых "главных мировых религий" буддизм – по времени возникновения – первая. Причём от двух остальных, христианства и ислама, которые перешагнули племенные и национальные границы, благодаря идее единого, общего для всех Бога, она сильно отличается тем, что она не только не монотеистична, но и вообще не теоцентрична: грубо говоря, для буддиста не имеет никакого значения, есть ли Бог (боги) и чем он (они), если есть, занят (-ы).

Основал эту странную религию человек, который не называл себя ни пророком, ни родственником божества, ни воплощением каких-либо "высших сил". И хотя предание гласит, что у его матери в ночь зачатия была эротическая фантазия, в которой к ней явился – ни много ни мало – белый слон с шестью бивнями, символизирующими все страны света (север, юг, запад, восток, зенит и надир), а уже после рождения сына (во время родов она, кстати, якобы, испытывала не страдания, а – напротив – ни с чем не сравнимое удовольствие) она оставалась девственной, мы же с вами понимаем, что за две с половиной тысячи лет и рассказ о рядовом походе на рынок небывальщиной обрастёт. Что уж говорить о рождении Будды…

Итак, Будда… вернее, ещё не Будда, а царевич Сиддхартха Гаутама родился в городе Капилавасту в небольшом царстве Шакья на северо-западе Индии, примерно, в середине VI века до нашей эры. Его мать умерла через несколько дней после родов. Потрясённый смертью молодой жены отец, царь Шуддходана, окружил сына, мягко говоря, заботой. Сиддхартха жил в невероятной роскоши, любое его желание немедленно исполнялось. Дворец был обнесён высокой стеной, а во дворце жили только красивые молодые здоровые люди. К юному принцу не допускалось не только страдание, как таковое, но и малейший намёк на него. Ребёнок, а затем юноша рос в мире, состоящем из счастья, радости и совершенного благополучия.

Когда Сиддхартхе исполнилось шестнадцать, он женился на двух прекрасных богатых молодых женщинах и, осознав себя уже вполне взрослым и самостоятельным человеком (в шестнадцать все норовят считать себя взрослыми), решился выйти за пределы дворца и прогуляться по городу. Тут и произошло событие, которое положило начало превращению Сиддхартхи Гаутамы в Будду Шакьямуни, Просветлённого Мудреца из племени шакья: принц встретил дряхлого древнего старика. Представьте себе изумление избалованного подростка, который всю свою недолгую жизнь имел возможность видеть только молодые и красивые тела и лица. Мозг Сиддхартхи стал вырабатывать мысли. Занятие было непривычным, странным… Принц расспрашивает приближённых о старике, те нехотя, опасаясь наказания, объясняют ему, что молодость и красота тела преходящи и что старость – удел каждого… Через несколько дней Сиддхартха снова покинул дворец: он понял, что жил в неведении, не представляя, что такое настоящая жизнь; он узнал одну страшную тайну жизни и стремится узнать больше… На этот раз он встречает прокаженного. Спутники рассказывают, что, не волнуйтесь, мол, принц, это болезнь… кто угодно может заболеть, да, но с людьми Вашего сословия такое случается несравнимо реже, поверьте мне принц… Мысли роятся в мозгу, Сиддхартха видит изъязвлённое тело прокаженного, смотрит на свои прекрасные молодые сильные руки, на юные чистые лица своих сопровождающих и понимает, что они могут покрыться такими же ужасными ранами, дурно пахнущими и причиняющими боль… И тут мимо проходит похоронная процессия: несут абсолютно неживое человеческое тело…………..

Мозг Гаутамы взрывается. Вечная беззаботная жизнь в мире счастья и удовольствия в один миг превращается в долгую пытку, исполненную страдания и страха и заканчивающуюся смертью.

Опустошенный и наполненный новым тяжёлым знанием, Сиддхартха возвращается во дворец. Пиры и игры уже не занимают его. Он всё чаще выходит в город и смотрит на человеческие страдания. Кстати, жизнь во дворце тоже уже не кажется ему счастьем. Он смотрит на своих товарищей и подруг, поглощающих яства и предающихся бессмысленным, как ему теперь виделось, развлечениям, представляет их старость и смерть и думает, что и такая жизнь – тоже страдание, судорожная попытка отвлечься от знания о неминуемой старости, от страха тяжёлой неизлечимой болезни…

В один из своих выходов за пределы дворца молодой принц встречает нищего монаха – одежда на нём ветхая, тело измождено, но по лицу, по взгляду монаха видно, что он абсолютно счастлив, от его лица чуть ли не исходят лучи благодати. В тот же день вечером он смотрит на спящие сытые тела своих жён, и они кажутся ему отвратительными в своей телесности, он не видит в них ничего, кроме тела: вот приоткрытые пухлые губы, вот расслабленные во сне и оттого особенно отталкивающие щёки, а это подкожный слой жира, неуклюже пытающийся отгородить человека от подлинности, от настоящего мира… И он немедленно вновь покидает дворец, но на этот раз – уже навсегда.

Сначала Сиддхартха находит группу отшельников и под их руководством предаётся аскезе. Он умерщвляет свою плоть с таким невиданным рвением, что очень скоро у него самого уже появляются ученики, пытающиеся подражать ему и почитающие его чуть ли не за святого. А ещё через некоторое время Гаутама понимает, что в его теперешней деятельности пользы и смысла не больше, чем в беспечной сытой жизни в отцовском дворце. Гаутама прерывает бессмысленную аскезу и ест вкусный варёный рис, который "святому" отшельнику принесли крестьяне соседней деревни. Ученики, не ожидавшие от учителя такого предательства, немедленно покидают его. Сиддхартха пожимает плечами, садится под деревом и предаётся размышлениям. Размышляет он до рассвета. В течение ночи его ум обуревают желания, привязанности и страсти, но Сиддхартха отбрасывает их все и утром встаёт из-под дерева уже Буддой, то есть Просветлённым. Сидя под деревом, этот пацан, не знавший матери, долгое время обманываемый отцом и только в шестнадцать узнавший, что люди подвержены болезням и смертны, понял несколько вещей, благодаря которым по сей день почитается, как основатель первой мировой религии.

Вещи, которые он понял, просты до полного безобразия, до без-образия, и именно поэтому простое их прочтение и изложение мало что даёт, разве что – заинтересованность. Чтобы понять, надо понять самому, надо "въехать", т.е. стать Буддой, просветлённым. Тем не менее, вот эти истины: всё есть страдание; причина страдания – вожделение; освобождение от вожделения ведёт к освобождению от страдания; к достижению этого освобождения ведут мнение, мышление, речь, действие, образ жизни, усилие, внимание и созерцание. Конечная цель пути – паринирвана, полное освобождение, несуществование. Казалось бы – а что тут такого сложного? Сунул голову в петлю – и все дела. Но нет: самоубийство – порождение страсти, порождение сильнейшего желания немедленного освобождения, а следовательно – страдание и оковы. Проповедь Будды же – проповедь полной свободы, свободы от всего, совершенного освобождения:

Есть одно лишь страдание, нет того, кто страдает.
Нет того, кто существует, есть одно лишь существование.
Есть нирвана, но нет того или той, кто взыскует её.
Есть путь, но нет того или той, кто идёт по нему.

Между прочим, очень доступно и занимательно буддийская проповедь отказа от роли, от субъектности растолковывается в романе В. О. Пелевина "Чапаев и Пустота".

После просветления под деревом Будда идёт в город Бенарес и рассказывает там людям обо всём, что сам понял. Проповедь имеет невероятный успех: буддистами немедленно становятся чуть ли не все окрестные цари, а также достаточно много брахманов и представителей низших каст. Буддизм мгновенно превращается в интеллектуальную моду и остаётся ей до сих пор. Спроси и ныне какого "интеллектуала" о его религиозной принадлежности, и чуть ни каждый третий-пятый с известной долей оговорок скажет, что он "буддист", а между тем, уже после своей первой проповеди в Бенаресе сам Будда сказал, что последователей у него слишком много, "есть даже лишние".

Популярности буддизма среди простого народа, безусловно, служил факт отрицания Буддой значения каст: Будда считал, что люди, независимо от своего происхождения, равны в страдании и в возможности освободиться от оного.

Что же привлекало в учении Просветлённого брахманов и аристократов? Возможно, то, что Будда не давал своим ученикам неизменных, раз и навсегда добуквенно зафиксированных догм. Будда говорил парадоксами, пытаясь добиться, чтобы ученики не просто заучили его слова, но научились бы думать, видеть и понимать сами. Кстати, может быть, именно этот факт стал причиной раскола буддийской общины сразу же после его смерти. Со временем же интерпретаций учения Просветлённого стало столько, что в одной только Японии, например, сегодня насчитывается более четырёхсот буддийских сект. Во многих странах буддизм стал основной религией, смешался с местными верованиями. Верующие превратили Будду в божество и наплодили множество – тысячи и тысячи! – будд, наделив их всякими типично божественными чертами (много рук, лиц, восседание в алмазном лотосе, всякое божественное холодное оружие и т.п.), но настоящий Будда, тот самый Сиддхартха Гаутама, не был божеством, не был "никчёмным куском дерева", он был человеком – человеком, по-своему, очень несчастным, но научившимся уходить от навязчивой актуальности страдания и пытавшимся (совершенно бескорыстно и местами небезуспешно) научить этому искусству других. Сиддхартха Гаутама посвятил всю свою жизнь этой своеобразной психолого-педагогической деятельности и очень по-человечески умер в возрасте восьмидесяти лет от несварения желудка…

– Учитель, кто такой Будда?

– Старый индийский монах, который давно умер.

– Почему мы почитаем его?

– Он не совершил ничего настолько дурного, чтобы мы не делали этого.