Оговорённая возмездность уместна при недостаточно доверительных отношениях. Не знаю, в бизнесе каком-нибудь. Когда относишься к человеку хорошо, подразумевается, что твои действия, направленные на этого человека, по умолчанию положительны. Когда доверяешь разуму человека и одобряешь его магистральные устремления, знак суммы его воздействия на окружение, включая тебя самого, по умолчанию считаешь положительным. Это не мешает критично относиться к конкретным его деяниям и высказываниям, но абсолютно исключает специальное оговаривание возмездности направленного от тебя к нему или от него к тебе “добра”. Вопрос типа “а ты мне что?” я готов без немедленного отторжения выслушать только от врага, ибо по умолчанию подразумевается, что общая направленность моей деятельности враждебна ему, а его – мне, а потому, если один из нас хочет извлечь какую-то пользу из существования другого, другой, понимая, что, принося любую пользу врагу, вредит себе, оговаривает адекватное возмещение этого возможного ущерба. Если какая-либо помощь требуется положительно воспринимаемому человеку, то оговаривать возмездность этой помощи по меньшей мере странно: мы и так катим солнце в одну сторону. Можно упомянуть о взаимной полезности, если это актуально, но когда в целом положительно воспринимаемый человек в ответ на какую-нибудь просьбу выдаёт “А ты мне что?”, мне становится плохо, я начинаю этого человека терять. Причины описаны выше. Часто эта фраза оказывается плохой шуткой. Но именно плохой шуткой. В каждой шутке, как известно, есть доля шутки, и шутить о “прямой непосредственной адекватной возмездности” (“а ты мне что?”) значит на какую-то долю позиционировать себя как органического врага, чьё существование целиком направлено против существования того, с кем шутишь, и всех тех, кто на него хоть сколько-нибудь похож. Можете считать, что это паранойя, но слова имеют смысл, а их использование – направленность.