CategoryСны и видения

18 октября 2013 года. Канонизация и нобелевка

Приснилось, что заняли с группой друзей детства огромный просторный то ли чердак, то ли верхний этаж (a la бывшая художественная студия) в центре какого-то города. С собой у нас было пять пулемётов “Виккерс-Максим”, два лёгких горных орудия, несколько винтовок, ящик гранат, восемь ящиков испанского красного сухого, ящик португальского портвейна, восемь ящиков виски и пара мешков нежнейших жирных свиных окороков. Мы собирались праздновать то, что кто-то из нас (не знаю точно, кто, но, может быть, и я) был канонизирован католической церковью и получил нобелевскую премию мира за применение в пытках военнопленных чего-то под названием “холоиранский вибрион”. Перед началом празднования мы перебили тросы всех лифтов, сбросив кабины на дно шахт, и залили в кожухи пулемётов антифриз.

6 октября 2013 года

Снился жуткий сон, что Петербург оккупирован какими-то жестокими русскоязычными мудаками, а я в патриотическом подполье там. У одной местной тёлки гестаповцы забрали больного отца, он умер под пытками. Она потом просила у следовательницы разрешения забрать от участка собаку, которая так и ждала её отца у выхода и вся оголодала и исхудала, а та сначала разрешила, а потом сказала, что вечером придёт в гости, и предложила тёлке к её приходу стол накрыть и сварить суп из ребёнка. Вечером я эту злобную тварь подкараулил, взял за ногу, раскрутил в воздухе и треснул головой о светофорный столб. А потом пошёл домой, в маленькую комнату на Васильевском. И осознание, что я там почему-то живу, было самым жутким моментом этого сна: я очень не хотел там жить, не понимал, как получилось, что я там живу, но ничего не мог с этим поделать.

28 июля 2013 года

Приснилось, будто в культуре и в печати вернулись 90-е – начало 2000-х: множество разнообразнейших изданий тиражом до тысячи или даже до ста экземпляров, людям интересны поэтические эксперименты, интеллигенты ещё не превратились массово в бизнесменов, менеджеров, наёмных работников, блогеров и стартаперов и читают запоем Сорокина, “НЛО” и даже “Октябрь”, ища в них что-то более подлинное, чем реальность; почти ничто не продаётся, но всё печатается, интернета мало, а потому один текст легко можно продать в десяток газет и журналов по всей стране, творческие объединения заседают с важностью правительств в изгнании, а каждый номер какого-нибудь арт-журнала, который на этом номере и помрёт, воспринимается его создателями (да и читателями) одновременно и как “Пощёчина общественному вкусу”, и как “Вехи”, и как “Манифест Коммунистической партии”, и как “энциклопедия русской жизни” с “лучом света в тёмном царстве”. Провокация в культуре, радость по поводу номинально отрицательных отзывов, потому что “что бы ни говорили, лишь бы говорили”, активные поиски нового языка и новых способов диалога, взаимодействия с реципиентом – всё это внове, всё будоражит и радует. Даже Барт, Фуко и Делёз с Гуаттари прочитаны ещё не всеми (или даже ещё толком не изданы, не считая обрывков в университетских сборниках), понимание некоторых структур языка и сознания, сегодня уже разжёванных в кашку для менеджеров по рекламе, ещё преимущество немногих, касты. Чтобы взбудоражить общество, достаточно в него плюнуть, а чтобы взбудоражить себя и соратников (которые тогда ещё соратники, а не воспоминания), и вовсе ничего не надо: так прёт. Филологические, а тем более читательские массы ещё темны, как учительницы начальных классов, почитают Ницше чем-то новым и путают модерн с постмодерном. И ты среди всего этого шпаришь, как летающий атомный ледокол “Ленин”…

Когда проснулся и понял, что проснулся, испытал смешанные чувства.

14 мая 2014 года

Снилось, будто мы с Сашей стоим на палубе огромного парусного корабля. Вдруг из-за края борта высунулось несколько драконьих голов, каждая размером с человека. И одна из них говорит:

– Я демон этого текста. Сейчас по сюжету здесь нужно много драконов, а люди не нужны. Поэтому я вас превращу. Не волнуйтесь: как только надобность в драконах отпадёт, я превращу вас обратно.

И вот мы уже драконы. Нас много, но таких, как демон текста, всего пятеро. Остальные, в том числе я, помельче и потемнее. И голов у нас поменьше. Мы летим, а я вдруг вспоминаю, что не успел позавтракать, и спрашиваю у гигантского дракона:

– А чем вы питаетесь?

И сразу несколько его голов резко поворачиваются в мою сторону, а в их обеспокоенных взглядах читается, что этот вопрос автором текста не продуман, но, раз он задан, на него необходимо что-то ответить. И срочно. Обеспокоенное выражение голов меняется на деланно беспечное, после чего одна голова хватает пролетавшую мимо чайку и, пару раз перехватив её тушку зубами поудобнее, заглатывает. Другая голова кивает в её сторону и говорит мне:

– А вот – яблоками.

17 марта 2013 года

Во сне никак не мог зачекиниться на станции Атомный поворот: форсквер сам её не предлагал, я пытался набрать её в поиске, но раз 20 подряд вместо “атомный” набирал “атрмнфй” и приходил в бешенство. Вообще это было автобусное путешествие “По малоизученным евангелическим местам Средней Полосы”, организованное совместно какой-то протестантской сектой и каким-то гуманитарным вузом. Участникам раздали книжки с вопросами, на которые надо было отвечать в поездке, ставя птички или крестики, но я ничего такого не делал, просто глазел по сторонам и писал в фейсбук. Ну и чекинился, да. Запомнился отель “Сраные уроды”. Ну и станция Атомный поворот, да. А потом мне ещё другой сон снился – про больницу, в которой все лестницы полуразрушены, и, чтобы по ним подниматься или спускаться, надо очень серьёзно напрягать силу воли. Если лестница чувствует, что ты, так сказать, веришь в себя, она внезапно становится целой и прочной. Иначе сиди на своём этаже и не выёбывайся. Ну или падай.

21 февраля 2013 года

Задремал на пару минут в кресле. Приснилась большая периодическая таблица элементов. Я привычно заскользил взглядом по самой нижней строчке – там, где суперактиноиды с унылыми цифровыми названиями вроде “унбиуний”, “унбибий” и так далее. Смотрю, не появилось ли новых названий… 125 – унбипентий, 126 – унбигексий, 127 – ПОДИНАХУЙ. Вздрогнул. Проснулся.

3 июня 2012 года

Во сне дезертировал из действующей армии с оружием. Пока пробирался в места поспокойнее (почему-то в Санкт-Петербург), застрелил 26 человек, из них 19 из армии того государства, с которым воевала Россия, троих из армии РФ и четверых российских ментов. Оружие у меня было замечательное – фантастическая какая-то дура с четырьмя длинными стволами разных калибров, оптическим прицелом и подствольником. Причём стрелять можно было из любого ствола на выбор или изо всех сразу. К тому же дура была высокотехнологичная, очень лёгкая, да ещё и складывалась в очень компактный кубик. Называлась она (видимо, по ассоциации вот с этим) – либерэйтор.

Когда я был уже где-то в районе Барнгардовки, меня рано утром неожиданно повязал и разоружил какой-то толстый мент. Я от него сбежал, но без оружия, без верхней одежды и без документов.

В Питере раздел какого-то потешного “Петра Первого”, агитировавшего на улицах за войну до победнаго конца, и шарахался до ночи в его клоунском костюме. Ночью у меня таки проверили документы и опять задержали. Последние минуты перед пробуждением занимался тем, что агитировал начальника караула в городской комендатуре распустить солдат с оружием по домам. Комендач слушал с недоверием, однако постепенно начинал сомневаться. Чем закончилось, не знаю, потому что проснулся. Скорее всего меня расстреляли.

© 2017 Гиперканцелярия Дениса Яцутко

Theme by Anders NorenUp ↑

.