|
||||||
|
У бутербродного ларька “Сабвэй” в парке Горького около полудня стоит семейство: отец, мать, двое маленьких детей. Дети требуют себе самые большие порции. Мать говорит отцу: - Бери им маленькие, а то они больше ничего есть не станут. У станции метро стоит пожилая кликуша и кликушествует: - У всех телефоны! Все с телефонами ходят! Эй! Говоря-ат всё время! Раньше по телефону раз в год звонили! От соседей! Когда важное! Скорую… Когда умер кто, звонили… А так что звонить? Эй, ты! У тебя кто умер? Кто у тебя умер? Зачем ты звонишь? У всех телефоны! Спортзал. Очень толстая девушка в майке с открытой спиной. На спине у неё вытатуирована очень худая девушка. На улице подходят две симпатичные тётки примерно моего возраста, здороваются. - Здравствуйте. 2009 год. Урок литературы в вечерней школе. Десятиклассник-вечерник (не меньше двадцати лет товарищу) выдаёт о времени действия романа Гончарова “Обрыв”: “Ну это же тысяча шестьсот какой-то год ещё, в общем ещё советские времена, когда всякие там помещики…” Я переспросил: “Советские?” “Ну да, – говорит, – не в современной же России”. В метро дежурная у эскалатора строго говорит кому-то в громкоговоритель: - Девушка! Не ложитесь! А то упадёте! В Третьяковской галерее билеты для российских граждан вдвое дешевле, чем для иностранцев. Мы с Александрой подходим к кассе. Я спрашиваю кассиршу: - А как нам доказать, что мы граждане России? Надо предъявить паспорт? Кассирша внимательно смотрит на меня, потом на Сашу и говорит: - Вы уже доказали. Из окна третьего этажа дома напротив по пояс высовывается пожилая растрёпанная женщина. Она отклоняется вправо, в сторону соседских окон, и орёт истошно: - Нина! Нина! Вызови мне милицию! Мой с ума сошёл! Он напился! Нина! Пожалуйста! Позвони в милицию! Из глубины кухни за нею слышен мужской голос, он что-то говорит, но разобрать можно только слово “дура”. Я, наблюдая эту сцену, мысленно пересчитываю коммуникационные гаджеты в карманах и в сумке и думаю о неисчислимых безднах, отделяющих одних людей от других. Весна. Бригада таджиков в оранжевых жилетках подновляет краской ограды и детскую площадку в московском дворике. Пожилая дама, посмотрев на них, морщится и говорит своему спутнику: - Так неприятно, что чурки двор красят… Лучше бы вообще непокрашенным оставили, чем чуркам давать… Пара идёт по дворам в районе “Октябрьского поля”. Женщина рассказывает: - Ну, такой цвет… Мужчина: - Болотный? Однажды я собирался предложить Саше засахаренный физалис к чаю, но оговорился и спросил: “Будешь фенхель?” Она радостно согласно закивала, но когда я принёс физалис, была разочарована: оказалось, что услышав слово “фенхель”, она подумала, что я говорю про фейхоа. Тамбовский волк – себе товарищ. Вспомнил, как однажды ехал в электричке и случайно услышал, как маленький мальчик сказал маме: “Мама, я хочу покакать пирожок”. Знаю многих людей, регулярно и сознательно творящих злые, дурные, недобрые дела и совершенно не ставящих себе целью делать добро. Парадоксальным образом большинство этих людей отзывчивы, выглядят вполне добрыми в повседневном обращении с окружающими, а добрые дела, совершать которые они не собираются, выходят у них как-то само собой, между делом. Знаю я и многих людей, активно нацеленных на добро и порядочность. Очень многие из них злые как черти. Они совершают добрые поступки, но с таким лицом и сопровождая свои свершения такими резкими нетерпимыми рассуждениями, что находиться рядом с ними в это время решительно не хочется. Тут, конечно, можно вспомнить и “по плодам их узнаете их”, и “благими намерениями”, но общего настроя “стороны света” и “стороны тьмы” это не объясняет. Может быть, дело в том, что зло толерантнее. Оно больше приемлет. Пусть это звучит как оксюморон, но зло – добрее. Добро же есть узкий путь, требующий от вставшего на него недюжинной самодисциплины. А это тяжело, это выматывает. Поэтому слабые люди, нацеленные на добро, такие злые. - Снилась лестница, восходящая вертикально к небу. В огромном числе случаев, может быть, даже в большинстве случаев, оскорбляться – антиобщественно. То и дело оскорблённые устраивают мерзости, от примитивных гопнических разборок до организованной массовой травли и судебных преследований художников, журналистов, политиков, писателей. В сколько-нибудь приличном обществе как-то давно уже принято не оскорблять, это все знают и, в целом, одобряют. Следующей же ступенью очевидно является – не оскорбляться. И вот с этим у большинства как-то пока туго. Чтобы читать между строк, необходимо, как минимум, две строки. Какова главная мысль, звучащая в “Песне о встречном”? Девушка не рада рано просыпаться на работу. Даже странно, что в СССР с его культом труда эта песня звучала из каждой радиоточки. Запас продовольствия и сисек. Спеллчекер Firefox предложил заменить слово “Бодисатва” на слово “Высвободить”. А когда у Бодисатвы спросили, что есть Будда, Бодисатва отсутствовал. |
|||||
|
Copyright © 2012 Гиперканцелярия Дениса Яцутко - All Rights Reserved |
||||||
