CategoryТочка четыре. Апокриф

Раз начав, остановиться уже почти невозможно.

этика непреодолимых различий

Одна феминистская мыслительница (имени не помню) заметила, что если “усреднённую психологическую норму” выводить из наблюдений над преимущественно мужскими группами, то поведение отдельно взятой женщины в большинстве случаев будет выглядеть девиантным. Современные этики, по её мнению, – преимущественно мужские. Новую глобальную, универсальную (ещё один товарищ предлагает термин ‘homoversal’) этику она предлагает строить на признании существования непреодолимых различий. В первую очередь – различий между мужчинами и женщинами, но далее она экстраполирует свои выводы и на другие отличающиеся социальные и психологические сущности. Во всех её рассуждениях сквозит типичная феминистская истерика, но выводы заслуживают внимания, а в речи любого увлечённого идеей человека сквозит истерика…

Так вот… Мне удивительно, что многие современные мыслители и публицисты, признавая существование непреодолимых различий, не идут дальше этого или идут по совершенно нелогичному пути – в поводу у распространённых мифов, утверждая, что носители этих непреодолимых различий имеют, например, равные права.

Мне этот вывод совершенно непонятен. По сути, его нельзя назвать выводом: это совершенно произвольное утверждение, никак не связанное с посылом.

Нет, я не сторонник половой дискриминации. У меня другие критерии – интеллектуальный и, пожалуй, культурный. Различия, за которыми стоит пол, не таковы, чтобы влечь за собой существенные различия в гражданской ответсвенности и правах, но вот идиот не может участвовать во власти и многих иных общественных институтах. Дикарь не должен участвовать во власти в цивилизованном обществе. Совершенного слюнявого идиота или явного дикаря – в набедренной повязке, с плохим копьём и т.п. – распознать легко. Но все явления имеют бесчисленные градации. Если дикарь ходит в спортивных штанах, а идиот отличает автомобиль от телевизора, это совсем не повод давать им равные права с нормально развитыми умными образованными людьми, включенными в обширную древнюю современную культуру.

Кто-то, может быть, скажет, что при равных правах, умный культурный человек добьётся гораздо большего, чем дикарь, что дикарь и идиот просто не смогут ему помешать. Возражу. У современного человека иные цели и иные ценности. Он чаще всего вообще не желает соревноваться с дикарями и идиотами. Власть ему, например, чаще всего вообще не нужна. Он воспитан в атмосфере отвращения к властным дискурсам. Он хочет спокойно заниматься своей генетикой. Или математикой. Дикарь же к власти рвётся изо всех сил. И, дорвавшись, он будет творить закон для современных людей. Будет мешать.

Наиболее способствующая такому положению вещей государственная система – либеральная демократия.

И я не понимаю, почему, признавая существование непреодолимых различий между людьми, либеральные постмодернистские мыслители призывают лишь к терпимости. Формальное равноправие, сдобренное политкорректностью и терпимостью, – это прекрасный повод для сволочи, дикаря и дебила это равноправие нарушить. Терпеть придётся всё тому же умному и образованному. Дикарь не будет терпеть – потому что он просто не умеет, его реакции – непосредственны. Он будет реагировать, он будет распространять себя без всякого стеснения (что он сейчас и делает, кстати), а его будут терпеть: у него же непреодолимые различия, надо же, мол, понимать…

Да, надо понимать. Непреодолимые различия влекут за собой непреодолимую разницу в правах, в сферах деятельности, в сферах существования. Новая глобальная этика должна строиться на адекватном восприятии и понимании этих границ. И на их защите.

Ничего нового в ней, кстати, нет. Давно известно – в чужой монастырь со своим уставом не ходят. А свой защищают с оружием в руках.

возмездность

Оговорённая возмездность уместна при недостаточно доверительных отношениях. Не знаю, в бизнесе каком-нибудь. Когда относишься к человеку хорошо, подразумевается, что твои действия, направленные на этого человека, по умолчанию положительны. Когда доверяешь разуму человека и одобряешь его магистральные устремления, знак суммы его воздействия на окружение, включая тебя самого, по умолчанию считаешь положительным. Это не мешает критично относиться к конкретным его деяниям и высказываниям, но абсолютно исключает специальное оговаривание возмездности направленного от тебя к нему или от него к тебе “добра”. Вопрос типа “а ты мне что?” я готов без немедленного отторжения выслушать только от врага, ибо по умолчанию подразумевается, что общая направленность моей деятельности враждебна ему, а его – мне, а потому, если один из нас хочет извлечь какую-то пользу из существования другого, другой, понимая, что, принося любую пользу врагу, вредит себе, оговаривает адекватное возмещение этого возможного ущерба. Если какая-либо помощь требуется положительно воспринимаемому человеку, то оговаривать возмездность этой помощи по меньшей мере странно: мы и так катим солнце в одну сторону. Можно упомянуть о взаимной полезности, если это актуально, но когда в целом положительно воспринимаемый человек в ответ на какую-нибудь просьбу выдаёт “А ты мне что?”, мне становится плохо, я начинаю этого человека терять. Причины описаны выше. Часто эта фраза оказывается плохой шуткой. Но именно плохой шуткой. В каждой шутке, как известно, есть доля шутки, и шутить о “прямой непосредственной адекватной возмездности” (“а ты мне что?”) значит на какую-то долю позиционировать себя как органического врага, чьё существование целиком направлено против существования того, с кем шутишь, и всех тех, кто на него хоть сколько-нибудь похож. Можете считать, что это паранойя, но слова имеют смысл, а их использование – направленность.

мифогенная любовь. литературоведческое

О возможных истоках одного образа в романе Павла Пепперштейна “Мифогенная любовь каст”, вот этого:

В небе над советскими позициями внезапно стали происходить какие-то изменения. Из света быстро стали формироваться две колоссальные фигуры, превосходящие по размеру всю фашистскую “этажерку”. Нечто вроде огромной башни с куполом. И рядом нечто похожее на горную расщелину. Словно бы вход в другие небеса.

– Да это… Это ведь… – Дунаев не мог поверить своим глазам, – это же ХУЙ и ПИЗДА!

Действительно, эти небесные фигуры напоминали мужские и женские гениталии, но ничего физиологического не было в них: они состояли целиком из золотого света и казались прекрасными, умными, почти абстрактными формами.

Не могу утверждать наверняка, но уж очень это похоже на явление эльдилов Рэнсому в романе Клайва С. Льюиса “Переландра”. Если помните, там Переландра (Венера) и Малакандра (Марс) явились ему в виде двух прекрасных гигантских (“выше сорнов”) сияющих человеческих фигур совершенных форм. Они были лишены половых признаков (как первичных, так и вторичных), но тем не менее абсолютно явно воплощали в себе, являли собой категории женского (Венера) и мужского (Марс) родов.

серийная реальность

Почитал немного дневники Кафки. Среди прочего вычитал следующую фразу: “Почитал немного дневники Гёте”.

унитазы и донные раковины. гигиена

Никогда не пойму, почему в туалетах большинства российских (особенно тех, которые ещё с позднесоветских времён) учреждений, в т.ч. публичных, установлены унитазы, а не донные раковины… Ну, когда мужчине поссать надо, это без вопросов. Но когда кому угодно посрать или женщине поссать? Тогда что? Есть несколько вариантов.

1) Забираться на бортики унитаза с ногами. Тут несколько безусловных недостатков: во-первых – крайняя неустойчивость такой позы; во-вторых – именно следствием такого положения оправляющихся является постоянная засранность бортиков унитаза и сливного бачка и зассанность пола; в-третьих – если вы весите около ста килограммов, вы имеете шанс развалить нахрен унитаз и оказаться в осколках и дерьме; в-четвёртых – это элементарно неудобно.

2) Садиться на этот самый унитаз по-человечески. Это просто опасно: сколько народу на него садится (в том числе с ногами), ссыт и срёт, что такой подвиг наверняка закончится каким-нибудь ужасным инфекционным заболеванием, не говоря уже о том, что делать это элементарно противно. Некоторые, я знаю, подстилают на бортики бумагу… Мёртвому припарки это, я вам скажу… Да и неудобств добавляет наверняка.

3) Зависать над унитазом на полусогнутых. Ну, положим, это подходит для ссущих женщин, но, ёб вашу мать, попробуйте позависать вот так минут 25-30, когда у вас запор какой-нибудь или, скажем, понос! Попробуйте! Кроме того, что это практически невозможно, дерьмо, плюхающееся в унитаз с непредусмотренной конструкцией оного высоты, может ещё рождать некоторое количество отнюдь не родниковой воды брызг.

4) Срать только дома. Наиболее разумное решение, но ведь, блин, не всегда же получается…

В некоторых местах к злостчастным этим унитазам додумались пристроить кирпичные платформы, превратив их тем самым в почти нормальные донные раковины. Простое и дешёвое решение – если уж нету денег или иных возможностей сделать как положено. Додумались, к сожалению, не многие…

Или это, кроме меня, вообще никого не волнует? Как вы срёте-то вообще, граждане? Или, типа, говно к говну не пристаёт? Почему хуйня такая, а? а?!

b[idiot.]log. жанрология

Чёрт знает когда, когда я начал писать bidiot.log. Помещая его анонсы в фидо, на форумах и в ливжурнале, я часто ленился писать навание целиком и сокращал его до “blog”. Через некоторое время я стал натыкаться тут и там в Сети на слово “блог”, означавшее веб-дневник. Сперва я даже подумал, что негаданно привнёс в русский язык новое слово.

Оказалось, что нет, не я, что во всех случаях, кроме моего, это слово является сокращением от “weblog”.

Одновременно же оказалось, что “Точки”, первую из которых я начал писать ещё, если не ошибаюсь, в 1997 году (на бумаге в тетрадке!), вторую уже попеременно, то в тетрадке, то на компьютере, а, начиная с третьей, загоняю непосредственно в веб, являются, по сути этими самыми blog’ами. Как, собственно, и тот же bidiot.log.

Такая, вот, личная история варианта наименования жанра.

поколение “п”

В автобусе очень маленькое дитя, очень правильно артикулируя, говорит девушке лет девятнадцати:

– Мама мне рассказывала, что, когда она была маленькая, она жила в деревне. Не в городе, а в деревне. Это такое место. Там они собирали маталлолом. Металлолом – это железный мусор. Его сдавали потом на завод, и из него делали тракторы, троллейбусы… А мы сейчас металлолом не собираем. А знаешь, что мы делаем вместо этого?

Девушка пожимает плечами:

– Нет.

– Мы пьём “Пепси”!

© 2017 Гиперканцелярия Дениса Яцутко

Theme by Anders NorenUp ↑

.