|
|
Купил маленький пакетик сока с кривой трубочкой, воткнул трубочку, выхожу из магазина, начинаю пить.
Вдруг ко мне бросается маленький ребёнок неопределённого пола, в красных колготках, без обуви, в белой маечке без рукавов (вокруг люди в свитерах и куртках, весна началась, но всего несколько часов назад), начинает хватать меня за полы куртки и орать: “О, а у вас сок! сок! Сучонок тоже хочет! Сучонок тоже хочет!” Самое интересное, что ребёнок выглядит чистым, как и его странная одежда, кроме, разве что, низа колготок. Я ошалело шарахаюсь от него. Тут из магазина выходит женщина (обычная такая женщина, нормально одетая), которая кидается к ребёнку, даёт ему подзатыльник и кричит: “Сучонок, блядь, домой быстро! Сдурел совсем!”
Перед восьмым марта, перед лотком с носками и трусами возле автобусной остановки стоит женщина. На её пальцы надеты два разных колечка с магазинными бирками на нитках. Она увлечённо рассказывает продавщице:
- А он мне говорит: “Я тебе кольцо дарить не буду, я тебе серёжки подарю. Потому что, если ты меня обманешь, серёжки я маме отдам, а кольцо же не смогу – пальцы же у всех разные”. А мне зачем серёжки? У меня серёжки уже есть одни простые. Я решила, что кольца сама себе куплю, вот, посмотри. А вообще, я замуж хочу и детей. Он говорит, что тоже. Я говорю: “Ну всё, пойдём анализы сдавать”. А он говорит: “Нет, хочу сначала посмотреть, хорошая ли ты”. А я детей хочу – что это я с ним буду время терять?
Две группы кавказцев в чёрной одежде стоят друг напротив друга. От каждой выдвинулось чуть вперёд по одному человеку. От одной – высокий молодой парень в чёрных джинсах и чёрной кожаной куртке, от другой – невысокий человек лет сорока пяти в классическом чёрном костюме и чёрной же рубашке без галстука. Тот, что в костюме, говорит, обращаясь к визави:
- Я отличаюсь от тебя тем, что своим словам следую до конца. И если надо сделать что-то, за что можно сесть, я сяду. Если надо сесть, я сяду, но от слов своих не отойду ни на шаг.
Молодой человек в кожанке, поигрывая золочёным мобильным телефоном, отвечает:
- Ну так, брат, если у тебя жизнь такая, что тебе всё равно, в тюрьме или на воле, что я могу сделать? Может, тебе так плохо жить, что ты ради слов в тюрьму сесть готов? Садись – кто тебе мешает? А мне сухарики эти кушать совсем не хочется. Ну, сказал я что-то не то – я же могу извиниться. Я в тюрьму из-за слова не пойду… Нет, ты – иди. Если хочешь. Ты же сам себе хозяин.
Магазин. Покупательница просит:
- Бутылку бонаквы дайте мне.
Продавщица спрашивает:
- Вам со вкусом или обычную?
- Давайте со вкусом.
Продавщица даёт бутылку воды с грейпфрутовым ароматизатором, покупательница довольная уходит. В холодильнике были ещё бонаква с лимонным вкусом и, кажется, с клюквенным или апельсиновым. Но эти женщины не касались таких нюансов, для них всё просто: со вкусом или обычную, мужчина или женщина, немодно и как у всех. Ну и т.п.
В гардеробе одного публичного учреждения пожилая гардеробщица в брюках, кофточке, берете и сапожках обучает столь же пожилую женщину в стареньком ситцевом халате в турецкий огурец, высоких серо-коричневых носках и стоптанных домашних тапочках искусству приёма и выдачи верхней одежды:
- Берёшь вещи… вот… отдаёшь номерок… если в руки не берут, вот сюда клади… да…
Очередной посетитель подходит за своим пальто, когда новенькая замешкалась с одеждой другого человека, и гардеробщица в берете взяла у него номерок сама.
- Это не моё, – запротестовал посетитель, когда она подала ему осеннюю коричневую куртку.
- Двадцать четыре, – констатировала гардеробщица, взглянув ещё раз на номерок.
- Не моё, – настаивал посетитель. – Моё вон висит.
- Двадцать три, – прочитала вслух женщина в берете и обратилась к своей ученице:
- Ну-ка покажи, как ты вещи вешаешь!
Женщина в тапочках показала. Она повесила коричневую куртку на крючок и взяла номерок с соседнего крючка. Женщина в берете всплеснула руками, извинилась перед посетителем и стала многословно объяснять напарнице, в чём она не права. Та удивлялась сперва, говорила, что не понимает, как можно сразу и пальто на крючок повесить, и номерок с него же снять. Конечно, ей быстро всё объяснили и она быстро всё поняла. Но я успел подумать: “Вот перед нами женщина за шестьдесят. Она, судя по всему, никогда раньше в своей жизни не сталкивалась с публичным гардеробом. Легко представить себе, насколько она знакома с миром вообще. И она тоже имеет право голосовать”.
Женщина идёт по улице и говорит кому-то в мобильный телефон:
- Ты должен читать дао любви… Да, ты обязан читать дао любви… Да, я считаю, что это совершенно необходимо…
В вечерней маршрутке молодая женщина и маленький мальчик. Ребёнок показывает пальцем в окно и восклицает:
- Смотри, какая красота!
- Это автомойка, – отвечает женщина. – Её нарядили к Новому году.
- Мама, давай купим автомойку.
- Мы не можем купить автомойку: она очень дорогая.
- Дороже пирожного?
Та же стоматологическая поликлиника. Ждущие приёма женщины разглядывают какую-то развешенную по стенам пропаганду гигиены полости рта. Из фойе в коридор входит весёлый лысый старик в сияющем серебристом костюме. Останавливается возле женщин, спрашивает:
- Нравятся плакаты?
Женщины, дичась, смотрят на него и молчат. Не обращая внимания на их реакцию, старик продолжает:
- Это я в Воронеже на конференции был, там журналы раздавали… Вот я взял несколько и самые красивые листы тут повесил. Люблю наглядность. Я раньше был пропагандистом-агитатором. Работал на кафедре марксизма-ленинизма, помните такие?
Женщины молчат, старик продолжает, нагнувшись к уху одной из них и перейдя почти на шёпот:
- Поэтому воспитан я в духе материалистической диалектики…
Старик, широко улыбаясь, скрывается в кабинете заместителя главврача, женщины ошарашенно смотрят ему вслед.
В стоматологической поликлинике возле рентген-кабинета сидит очень красивая девушка лет двадцати пяти. Рядом стоит женщина лет сорока пяти-сорока-восьми. Девушка выглядит страдающей и уставшей. У женщины выражение лица a la “А я что? я ничего”. Женщина говорит:
- Ну, не знаю… Мне было терпимо…
Девушка, с обидой:
- Вот так и надо было говорить! “Мне было терпимо” – не то же самое что “не больно”!
Женщина:
- Ну, конечно, не больно! Разве это больно? Это не больно.
Девушка:
- Мама! Мне было очень! Очень больно!
- Да что за глупости… Всегда каналы без укола проходили… Так ей понятно: как тебе больно – значит, она иголкой в нерв упёрлась. Или уже прошла канал и в мягкие ткани вышла… А если с уколом, она будет туда тык-тык – а как она поймёт, прошла канал или нет? Да и не такая уж боль…
Девушка, чуть не плача:
- Мама! Какое “тык-тык”? Мне, пока этот зуб лечили, три раза рентген делали!
Женщина, глядя в сторону:
- Ну, рентген… Раньше рентген так часто не делали… Да и разве это больно? Нерв уже после мышьяка… В сравнении с тем, как живой зуб без укола вскрывают, вообще считай и не больно…
Девушка, в ужасе:
- Живой зуб?! Ты с ума сошла?!
Женщина:
- Ну а что? Раньше всегда без наркоза вскрывали.
Девушка отворачивается и отвечает тихо и зло, уставившись в пол:
- Хватит рассказывать сказки.
- Да какие сказки? Всегда…
- Хватит рассказывать сказки!
Женщина, повышая голос:
- В конце концов, если почувствовала, что больно, могла бы попросить сделать укол, если тебе сто пятьдесят рублей не жалко.
- Как я могла попросить, когда она уже начала работать?! Я не хотела мешать человеку…
На рынке у лотка с электробытовой мелочью стоит молодой человек с картонной коробкой в руках. За лотком сидит неопределённого возраста и пола бабища с усталым пропитым лицом. Бабища говорит:
- Если чайник не кипит, вы меня задолбали.
Молодой человек переспрашивает:
- Простите?
- Если чай не кипит, вы меня задолбали.
- Э-э… Но дело в том, что он… чайник то есть… в самом деле не кипит… это… не греет воду.
- Вот я и говорю: если чай не кипит, вы меня задолбали.
- Я не понимаю, я купил у вас чайник – он не кипит.
- Вот. Я и говорю: если чай не кипит, вы меня задолбали.
- Извините, я не понимаю, что вы имеете в виду.
- Задолбали вы меня! Чай у них не кипит! Сперва покупают, а потом ходят и жалуются – чай не кипит. Я эти чайники не делаю.
- Но вы их продаёте…
- И чего? Вы меня задолбали!
- Э-ээ… ну, если это… ну, может, можно что-то сделать? Пожаловаться кому-нибудь?
- Маме своей пожалуйся, что дурака родила. Чайник у него не кипит!..
В центре Ставрополя стоит красивый платный туалет из красного кирпича. Возле него цветёт амарант, внутри чистая плитка, пальмы, фикусы. У смотрительницы туалета целая комната – с лежанкой, чайником, телевизором и городским телефоном. В трубку телефона она говорит:
- А она вчера слышь чё мне говорит… Говорит: “Машка с детьми к тебе завтра в гости придёт”. Я говорю: “Так я ж это, я ж целый день в туалете…” А она: “Так они к тебе в туалет в гости и придут – чего они у тебя дома-то не видели…”
На конечной остановке из автобуса выходят два пожилых мужика. Один спрашивает у второго:
- Ну что – расходимся или по португальскому?
Владелец-водитель небольшого автокрана на базе китайского минигрузовичка стоит возле калитки своего двора, перед ним курьер – подаёт небольшую пластиковую коробочку и просит расписаться в каких-то бумагах.
- О! Визитки! – восклицает владелец автокрана.
- Да.
- Бля, пиздец! Я теперь в натуре большой босс!
Купил яблоки, говорю продавщице:
- Спасибо большое, всего доброго.
Стоявшая за мной пожилая женщина вдруг замечает в пространство:
- Ишь как с продавцами теперь разговаривать стали! А я всю жизнь за прилавком простояла – так мне “спасибо” не каждый месяц говорили!
Когда-то я служил в чертёжке штаба Ленинградского военного округа. Однажды наш генерал, начальник оперативного управления, подошёл к молодому сержанту-чертёжнику, протянул ему коробку конфет и букет и сказал:
- Слушай, пойдёшь сейчас в финансовое управление, туда, где у них тётки сидят, и отдашь это [такой-то].
- Э-э… – почесал репу сержант. – А как она выглядит?
- Ну, – помялся генерал, – она там самая красивая… Хотя… тебе сколько лет?
- Девятнадцать, – ответил чертёжник.
- Ты не поймёшь, – вздохнул генерал. – Ну, она на Любу Успенскую похожа.
- А кто это? – спросил сержант.
Генерал махнул рукой и пошёл к дежурному уточнять, где именно стоит рабочий стол его зазнобы.
Так вот, разговор этот состоялся пятнадцать лет назад, а вчера я увидел афишу с изображением Любы Успенской. И подумал, что я бы, наверное, тоже не понял, и не только в девятнадцать лет. Вообще не понял бы. Очень сильно бы не понял. Всё-таки генералы – это какая-то совершенно альтернативная форма жизни.
У калитки на улице маленький мальчик, молодая женщина и пожилая женщина. Возле них на земле объёмистый полиэтиленовый пакет с чем-то. Пожилая женщина наклоняется к пакету:
- Давай, я тебе ручки на пакете завяжу, чтобы не вываливалось…
Молодая:
- Не вздумай! Ты что! Что это я – в автобусе поеду, как бабушка, с пакетом с завязанными ручками? Ты бы мне ещё с ведром предложила поехать!
Невысокая женщина в аптеке:
- А у вас есть… лево… левоми… левоме… левомицетин – бывает такое?
- Бывает. Вам именно он нужен? Вам от чего?
- Ой, знаете, на работу шла – так плохо стало… Мне сказали – он помогает, когда плохо.
Двое юношей, вчерашних школьников, за столиком в кафетерии пьют растворимый кофе из пластиковых чашечек и разговаривают. Один, напустив на себя важный вид, говорит второму:
- Это всё достигается тяжким трудом. Сначала надо учиться говорить, общаться с людьми. Учиться этому надо долго – две недели…
По проспекту Карла Маркса в Ставрополе идёт негр в футболке, на которой изображены Пушкин и Лермонтов.
В государстве “Россия” были очередные выборы то ли президента, то ли в Верховный Совет/Думу. Это была середина/вторая половина 1990-х, и у КПРФ-коммунистов был очень реальный шанс сорвать банк. Я тогда принимал активное участие в литературном объединении “Сумма Поэтика”. Мы собирались раз в неделю, читали стихи, решали концептуальные задачи литературного творчества. От политики мы были в основном далеки, но некоторых наших участников перспектива возврата советских коммунистов напугала, а потому на очередном поэтическом собрании они предложили нам всем присоединиться к демократическому процессу, тиражируя сильный и будто бы понятный народу лозунг “КОММУНИСТАМ – ХУЙ!” И вот едва прозвучала эта громкая фраза, ещё один из наших поэтов удивлённо спросил: “А почему только коммунистам? Чем мы хуже?” В этот момент многие ищущие достигли просветления.
Саша рассказывает:
- Я зашла в магазин Savage, чтобы убедиться, что мне там в самом деле ничего не нужно.
|
|
