CategoryМанифесты

Людям с одной стороной

Ненависть. Не люблю её. Мне неприятно, когда мои друзья, знакомые и просто люди, которых я читаю в лентах и книжках, иногда долго, заунывно и обиженно, а иногда яростными атаками, изливают в моё, своё и чужое информационное пространство ненависть. Иногда становится почти физически тяжело из-за того, что вы не просто ненавидите друг друга, каких-то авторов, какие-то времена, народы, страны, города, классы и профессиональные группы, но и требуете разделить вашу ненависть с вами, считаете неразделение её поводом для неприязни, для размежевания, а то и, опять же, для ненависти. Я постоянно напоминаю себе, что человек не обязан быть совершенным, и мысленно прошу у вас прощения (не у всех, конечно: не все рылом вышли) всякий раз, когда вы раздражаете меня публичными проявлениями ваших ненавистей. Стараюсь не участвовать в обсуждениях, полных желания кого-нибудь уничтожить, переполненных обидой, завистью и осуждением. Стараюсь не умиротворять, потому что вы имеете право ненавидеть точно так же, как я – не любить это. Стараюсь не упоминать в местах, где вы случаетесь, ваши жупелы ни оценочно, ни как-то ещё, а вы всё норовите прочертить линию фронта и расползтись по разные стороны от неё, а потом от части тех, кто оказались с вами по одну сторону, отделиться ещё одной линией, но не одному или хотя бы с семьёй и друзьями, а с кем-нибудь побольше. Вам нужны не только враги – вам надо в то же время, чтобы “своих” было некое ощутимое количество. Наверное, это какой-то древний ген в вас играет, которого во мне нет совершенно, требующий какой-то непрестанной актуализации “своих” и “чужих”. И вроде бы ни один из вас мне не враг, никого из вас я не ненавижу, но вот хожу меж вас, а вы рычите, щуритесь недобро, науськиваете друг друга на кого-то. Неуютно. А то вдруг кто-то предлагает кому-то “определиться”. И таким тоном, будто это должен сделать каждый. И я понимаю, что если это скажут мне, я скорее всего промолчу. Просто, пойду, займусь делами. Мне неприятно думать, что кто-то из вас считает врагом меня. Но я одёргиваю себя, напоминаю, что это ваше право. Совсем недавно ещё говорил себе: “Их право – быть идиотами”. Теперь, считаю, что это было высокомерно. Просто – “Их право – быть такими, каковы они есть”. И я ни в коем случае не призываю вас “всех любить”. Это бессмысленно, да и, пожалуй, невозможно. Я, пожалуй, даже, наверное, наоборот, хотел бы призвать вас попробовать не любить половину всех. Ну, условную половину. И не ненавидеть другую. То есть, если вам кажется, что кого-то следовало бы уничтожить, – на здоровье! Пусть кажется! Но пусть это будет или спокойный здоровый равнодушный розовощёкий расчёт, или лёгкий весёлый каприз. Но вот без надрыва, без тягомотины, без идётвойнанароднаявставайнасмертныйбой. Ну, то есть, слишком много необъяснимых эмоций, слишком много попыток выдать то, что могло бы быть приятным весёлым капризом, за некую “великую правду”, подтверждаемых только болезненным пафосом и вот этой загадочной эмоцией разделения совсем чужих людей на “своих” и “врагов”. Вот если бы вы хотели смерти/уничтожения авторов, времён, народов, стран и цивилизаций, так сказать, по беспричинной милости, без ненависти и попыток привлечь на свою “сторону” разные категории, претендующие на приближённость Абсолюту, вы были бы большие молодцы. Но нет. На вашей стороне – “правда”. Бедные. Простите меня. Долго никому не отвечал. Вот, написал всем сразу. Всем сочувствую. К сожалению. Потому что не люблю эти чувства.

Два слова в пользу фашистов

Хочу высказаться в защиту антисемитов, фашистов, анархистов, неолибералов, либертарианцев, правых консерваторов, коммунистов, православных, протестантов, охранителей, сталинистов и остальных мудаков.
Если коротко, ко всем вышеперечисленным людям я отношусь нормально, если они – нормальные люди. В то же время к визгливым придуркам с синдромом нерукоподаваемости я отношусь неприязненно, независимо от их кредо. Если человек, скажем, фашист или анархист, это ничего не значит. Это ничего не значит даже в том случае, если он не на кухне за бутылкой свои телеги толкает, а в газете на всю страну. То есть, нет, неправильно сказал. Это, конечно, многое значит. Более того, когда мы придем к власти, мы, очень может быть, этого человека расстреляем, я, может быть, лично всажу ему с состраданием и уважением пулю в голову, а если к власти придут они, возможно, пулю в голову всадит мне он, но это совершенно не мешает мне с этим человеком уютно трындеть, пить водку и обсуждать недостатки последнего фильма Никиты Сергеевича Михалкова, например.

Кроме того, я знаю много людей, которые за время, что я с ними знаком, успели сменить не по два, а то и не по два десятка мировоззрений. При этом они остались и оставались всё это время замечательными людьми. Я и сам успел побывать монархистом, расистом/националистом, коммунистом, анархистом-космополитом, интегралистом, православным, атеистом, анархистом-имперцем и так далее. Оставаясь при этом собой. У меня есть друзья, с которыми мы никогда в жизни ни разу не находили общего языка по политическим, экономическим и т.п. вопросам. Тем не менее, это друзья. Настоящий человек всегда интереснее, чем его текущие заблуждения. И если человек кажется мне достойным, я и к заблуждениям его отношусь с уважением. Если же человека из-за набора догм/мифов не видно, то и уважать-то, в общем, нечего.

Говоря схематично, некто А имеет право немотивированно желать уничтожения всех людей типа X и даже пытаться делать реальные шаги в этом направлении и при этом претендовать на дружбу со мной и уважение с моей стороны, даже если я, по его классификации, отношусь к людям типа Х. Почему? Потому что А, по моему мнению, хороший человек, настоящий. А вот некто Б не имеет права вякать ваще ни о чём, и за один стол я с ним предпочту не садиться, даже если он номинально причисляет себя к моим сторонникам. Почему? Потому что Б – говно, шизик и чмо болотное.

Азбука анархии. Фашизм и Автономное действие

Пикеты, захваты и посещение судебных заседаний – всё это не имеет никакого отношения к автономному действию. Сейчас буду объяснять.

Вот, представим, что в квартире живут пять человек. Один из них заходит на кухню и видит, что на обеденном столе валяется куча пакетов от хлеба, чипсов, чая и т.п. – места свободного нет.

Если этот человек думает: “Блядь, ну что – трудно оторвать задницу от табуретки, протянуть руку и бросить эту хуйню в ведро?” И после этого собирает всех жильцов квартиры на кухне и говорит: “Ребята, давайте будем уважать друг друга и не бросать пакеты на стол? Хорошо? Вынул что-нибудь из пакета – брось пакет в мусорное ведро! О-кэ?”
Так вот, если он делает так – это фашизм.

А если он думает (может быть даже подумав сперва: “Блядь, ну что – трудно оторвать задницу от табуретки, протянуть руку и бросить эту хуйню в ведро?”): “Блядь, а что – мне самому трудно сейчас это всё смахнуть в ведро? На построения эти все с обсуждениями и голосованиями больше времени и сил уйдёт…” И самостоятельно сметает всю хуйню в ведро.
Если он делает так – это и есть автономное действие.

В первом случае человек действует как государство. Во втором – убивает в себе государство и не делает ближним и себе лишних проблем.

Жырный конец истории

Если верить литературе, кинематографу и рассказам очевидцев, ещё в третьей четверти прошлого века средний работодатель мог сказать хотя бы об одном своём сотруднике следующее: “Он сволочь, мизантроп, пьяница, у него отвратительный характер, он сущее наказание для коллектива, но он офигительный специалист, поэтому мы ему всё это прощаем и будем держаться за него всеми четырьмя конечностями плюс зубы”.

Сегодня, как минимум в крупных отлаженных корпорациях, такое почти невозможно. Человек может быть четырежды гением, но если он не склонен соблюдать корпоративный этикет, поддерживать доброжелательный эмоциональный климат в коллективе и широко улыбаться, вместо него скорее возьмут человека среднего, но удобного.

Почему?

Потому что гении им сегодня не нужны. Им и так хорошо. Они уже берут от мира максимум, схема отъятия денег у населения отлично работает. Ничего не надо менять. Надо только поддерживать и не портить нервы окружающим. А зачем нужен гений? Ну, изобретет он сверхохуительную кофемолку – и что? Поговорка, гласящая, что денег много не бывает, устарела. Бывает. Сильные мира сего уже поняли, что потреблять больше они не смогут при всём желании. Их добровольные помощники довольствуются тем, чем им позволяют довольствоваться, и это тоже очень немало.

Опасаясь потерять свой уютный раёк, они даже провозгласили нынешнее общественно-экономическое устройство самым совершенным из возможных и финальным. “Всегда будет либо так, либо хуже, – говорят они, – Потому что лучше – не бывает”. Все улыбаются и ходят в выглаженных рубашках ныне приличной или хотя бы модной расцветки. Общественная эволюция остановилась? Кого это волнует? Она ведь остановилась в высшей точке! Улыбайтесь! А все, кто недоволен, кто злится и хочет что-то менять, это либо лузеры, либо просто больные люди. Их надо лечить. Либо и вовсе злые, одержимые дьяволом существа. Кто ещё может желать изменений? Только злодеи и психи. Ладно ещё, когда о революции говорит лузер-полубомж – бездари всегда завидуют позитивным удачливым людям, – но когда обеспеченный вроде бы человек… Что? Эволюция? Нет, мы не отрицаем эволюцию. Мы развиваемся. Мы хотим, чтобы наша компания заняла главенствующие позиции на рынке среди всех компаний, оказывающих те же услуги населению, что и наша. У нас это написано на каждом корпоративном коврике для мыши. И этого можно достичь только с помощью доброжелательных покладистых сотрудников с милыми улыбками. А какая ещё может быть эволюция?

Раньше гении были нужны, потому что людям не хватало комфорта. Сейчас его хватает. В рамках европейской (в самом широком смысле этого слова) цивилизации. Хватает почти всем. Согласно известному примеру, даже низкоплачиваемые граждане современного белого мира в общем могут позволить себе больше, чем средний средневековый феодал (ну, там, у него один безголосый менестрель был, а тут в магнитофоне кто хочешь поёт и играет и прочая хрень). Это, конечно, демагогия, но те, кто принимает решения, уж во всяком случае достигли максимального комфорта, которого может требовать человеческое тело. Можно ещё что-нибудь придумать, но это так, блажь.

Что? Дети в Эфиопии голодают? Ахастафьте! Это же просто поговорка.

Да и не в детях дело. Допустим, что и они не голодают и это просто поговорка.

Чёрт побери, неужели комфорт – это всё, к чему мы шли тысячелетиями?

Уютный прижизненный гробик с пампушками, улыбками коллег, кондиционером и дипломом “лучшему сотруднику”?

И всё? Это вершина цивилизации?

Коммуникабелен. Неконфликтен. Обучаем.

(блюёт)

Стань рыбой-молотом. Инструкция №1

Когда я писал “Трагедию экстатического ребенка”, я долго думал о возможности нахождения выхода из круга воспроизводства нормальных безмозглых дебилов, составляющих абсолютное большинство российского общества. Иногда я думал вслух. В результате за прошлую неделю мне дважды говорили, что возноситься над людьми – самообман, что презирать – грех, определять другого как дебила, идиота, тупого скота – не имею права, что надо всех любить или, как минимум, уважать. Господа, блин, не надо: я всё это слышал уже много раз ещё не в этой жизни. Или мы смотрим правде в глаза и в глаза же её говорим, или мы добровольно причисляем себя к стаду тупых скотов и не претендуем на хотя бы сотую долю секунды самого минимального уважения со стороны тех, кто ещё не массовизировался.

Массовизация достигла страшных масштабов. Пришло Время Последнего Человека. То время (illo tempus, блин), когда Ортега-и-Гассет писал о феномене массовизации, с глубины сегодняшнего погружения видится временем исполнения ведических законов, эпохой дифференцированной деятельности плебса, жрецов и аристократии. Теперь же массовизация произошла. Чандала поднял маленький перхотный чугунок неправильной формы, заменяющий ему голову, и заявил о своих правах на всё и всегда. Обидно, что многие казавшиеся до того вполне достойными брамины быстренько вытерли чандале сопли, повязали на него галстух и выдали ему брахманский шнурок о высшем юридическом образовании.

Ведь чем чандала отличается от брахмана? Чандала – это брахман наизнанку: снаружи у него говно, а всё благопристойное у него случается глубоко внутри, но не задерживается надолго – совершенно не усваиваясь, высирается в укромных местах в виде особо вонючей гадости.

Пока чандалы сидели в своих чандальих углах, они не слишком-то беспокоили своей вонью, но сегодняшний день – день, когда все исконные жреческие территории оккупированы смрадными чандальскими ордами. Вырождающиеся интеллигентишки, стесняющиеся признать себя хранителями Вед, но считающие себя слугами народа (не в смысле СЛУЖЕНИЯ, но в смысле УСЛУЖЕНИЯ), а народом – всё, хоть сколько-нибудь двуногое, подобострастно посасывают чандальские гениталии и всеми силами способствуют самоуничтожению и проповедуют под маской эгалитарности энтропию.

Некоторым уже кажется, что я сейчас начну проповедовать традиционализм в духе Дугина, “возрождение духовности” и прочее религиозно-мистическое говно. Хуй. С современным вирусом глупо бороться прокисшими препаратами в ржавых шприцах. Всё их ебучее старообрядчество вместе с исламом и прочей кришнаитской хуйнёй сегодня вредно и играет на руку врагу – дебилу из массы: пока ты ставишь Богу в зад свечку за каким-нибудь хером, дебил продвигается вглубь твоей территории, а неоперенный ещё юноша затягивается потоком массовизации. Сегодняшнего Бога (вместе с магией и мистикой) придумали враги, чтобы отвлечь тебя от борьбы. Евреев и “еврейский вопрос” тоже придумали враги. Нет никаких евреев. Хуйня это всё. Актуальна только одна оппозиция, включающая с одной стороны грязный скот, прущий в твой замок под предводительством мутировавших ренегатов-бывших жрецов, а с другой стороны – небольшой отряд Сопротивления. Ты можешь быть или в стаде, или на стенах замка. Если ты, вместо того чтобы метать копья во врага, бормочешь заклинания, молишься или выискиваешь “еврейскую кровь” у имярек, – ты враг и подлежишь уничтожению.

Детёнышей у скота необходимо отбирать и воспитывать в труде и мышлении. Сегодняшняя средняя школа не выполняет этой миссии даже частично. Школу уже оккупировали козлы. Высшую школу тоже уже оккупировали козлы. Отдельные очаги сопротивления в вузах ещё существуют, но дебилы уже лезут через край и заполняют собой и послевысшее образование. Средний сегодняшний аспирант ничем не отличается от вчерашнего среднего пэтэушника. Школу мы ещё отвоюем, а сегодня действуй локально, отбирай у массы того, кто доступен тебе, кто рядом. Видишь, что брат твой читает гороскоп в газете – ебани его с ноги так, чтобы неделю не встал. Но (!) не забудь объяснить, зачем это сделал, и принести ему в больницу томик Камю или Сартра. Видишь, что сестра твоя слушает блеяние мерзотной рожи Киркорова, заставь её слушать Прокофьева или хотя бы читать Соснору. Чувствуешь, что тебе нечем заняться – пиздуй читать “Точку” немедленно, Мисиму или справочник по механике. Ощущаешь, что вливаешься в массу, – отбери себя у неё, смастери табуретку, выучи “Левый марш”, научись обходиться без понятий “добро” и “зло”.

И никакой монархии, никакого Гитлера/Сталина, никакой “твёрдой руки” и т.п. Нам эти болезненные фрейдизмы нахуй не всрались. Фашизм/сталинизм – нездоровое проявление комплекса кастрации. Совершеннейшая анархия – вот единственная приемлемая для умного человека форма общественного устройства. Но гражданами анархии могут быть только очень умные и трезвоздравомыслящие люди, интеллектуалы, вырвавшиеся за пределы тотальных мифов.

Вспомнилось сразу две цитаты: 1) “Философствование – пробивание головой крыши одного мифа, чтобы сразу оказаться в подвале другого”, 2) “Так и бьёмся головой об лёд… Кто-то сверху ломом, а мы снизу головой. Причём именно в этом месте…”.

Пробившись сквозь крышу мифа (мира?), можно улететь сразу к следующему ярусу и биться головой уже о новую крышу. Это путь Будды. Путь Бодисатвы – взять лом и расширять проделанный собственной головой проход. У идущих следом при этом может возникнуть впечатление, что ты метишь ломом в их головы, что ты приземляешь их, не давая взлететь… “Чтоб лотос цвел, ему нужна вода,” – ответил учитель и ударил ученика палкой по голове. Палкой по голове. Палкой по голове. Каждый новый уровень мифа требует всё более крепкого разума, а потому, удары ломом по черепу прежнего мифа не только помогают сильным выбраться, но и отсеивают слабых. Это чистка рядов. И надо быть всегда готовым к тому лому, который поджидает тебя над крышей каждого нового яруса. Стань рыбой-молотом и усвой, что в ситуации преодоления мифа удар ломом по голове и протянутая дружеская рука – это одно и то же. Если же ты не видишь в протянутой руке лома, отгрызи её и засунь в задницу протянувшему: это обманка, Будда без лома – что жук без лапок. И оставь мертвым хоронить своих мертвых. Говори только с живыми. Всякий, кто надеется на вечную жизнь после смерти, – уже мёртв для жизни. Вся его жизнь – похоронный ритуал. Не говори с ним – ебошь его ломом: если разложение ещё не фатально, вышибешь дурь и заставишь думать, если же все его мысли уже в христовой Голоке, а тут остался лишь труп тела, удар отшвырнет его подальше от сферы твоих интересов и расчистит окрестности отверстия от зловонного влияния чуждой идеологии.

Ещё. Изучай веды, но не воспроизводи их. Ты свет мира, а не кнопка F5. Знай традицию, но не придерживайся её и не отрицай её, но ИСПОЛЬЗУЙ её, как ты используешь рожок для обуви или зубную щетку. Примотай связку традиций к своему лому и так утяжели его, но не приматывай традиций к себе самому, ибо это утяжелит тебя и помешает лететь к крыше нового яруса.

И т.п. Ебать, как понесло. Прямо проповедь доктора Геббельса на свидетельском воскресении комсомольцев седьмого дня. Ну, один хрен, всё правильно сказал. Перечитайте ещё два раза.

© 2017 Гиперканцелярия Дениса Яцутко

Theme by Anders NorenUp ↑

.