18 января 2020 года. Деревня

Снилась хтоническая хтонь. Будто я с группой друзей и коллег в какой-то деревне, в тесном деревенском доме. По составу присутствующих трудно предположить, зачем мы там, никакой дополнительной информации нет. Мы частично сидим за столом с белой расшитой скатертью, частично стоим вокруг него. Какая-то массивная baboushka в платке по-казачьи хлопочет у стола — ставит на него алюминиевую кастрюлю с обгорелым грязным дном и, улыбаясь, говорит:

— Гречечка с колбасными очисточками — объеденье!

Все смотрят на неё, несколько охуев. Она продолжает:

— Кто не любит колбасные очисточки? Все любят! Гречечка с очисточками — главный деликатес!

Уходит, возвращается с большим бидоном, из которого разливает половником кефир в стоящие перед нами на столе гранёные стаканы, жестяные и керамические кружки. Потом ставит бидон на стол, опускает в него половник, оглядывает всех с игривым прищуром и спрашивает:

— К кефирчику какая первая приправка?

Все тупо молча пялятся на неё, ожидая — после очисточек-то — чего угодно.

— Лампасный хлебушек! — почти торжественно отвечает она на собственный вопрос и извлекает откуда-то большой нарезной батон, на который вдоль нашиты красно-сине-белые лампасы, как на спортивных штанах.

— Ну, признавайтесь — в детстве дрались за лампасный хлебушек?

На этом месте мой организм, видимо, не выдержал степени охуения и проснулся.

Кто последний?

– Кто в тридцать третий последний?
– Тут по талонам.
– По талонам — это по записи?
– Да.
– По времени?
– Да.
– В регистратуре записываться?
– Да, в регистратуре.
– Понятно. А кто последний?

Гарсон

Посетитель возмущённо отчитывает сотрудницу регистратуры поликлиники и сидящего рядом с ней охранника:

— У вас должен быть гарсон! Чтобы разносил! Почему я сам должен за талоном заходить, если я по телефону записался? Пусть гарсон по кабинетам разносит! Вот вас тут двое сидит — пусть девушка будет на телефоне, а вот мужчина будет гарсон!

Пожилой охранник в камуфляже и с будённовскими усами, который и должен, по мнению раздражённого посетителя, быть гарсоном, недоверчиво прислушивается к незнакомому слову.

8 октября 2018 года. Потеря внутреннего образа

Уснул тут вечером, и приснилось занятное. Будто у меня в сознании был такой уголок — умозрительная просторная комната, заваленная старыми картинами и всяким милым хламом настолько, что стала тесной. В ней были большие окна, но они были в застарелой коричневой грязи, в пыли, в паутине, в высохших мухах, а также полузакрытые старыми шкафами и большими холстами в рамах, повёрнутыми лицевой стороной к окнам. В общем, очень милое уютное место. И будто я, когда совсем люто устану, мысленно переносился в эту комнату и там немного отдыхал. И вот я как-то совсем-совсем заебался, с трудом доковылял до лежанки, прилёг, прикрыл глаза, перенёсся мысленно в эту комнату — а там офис.

Они ж всех…

Пожилая женщина в повязанном “по-казачьи” платке облокотилась на низкий заборчик и рассказывает женщине помоложе, лет шестидесяти:

— Раньше часто приезжала. А теперя не ездит. Теперя она большая, двадцать шесть лет, боюся…

— И чего она боится-то?

— Не она. Я боюся. Тута же теперь нерусские кругом.

— И что с того, что нерусские?

— Изнасилуют же.

— Она у вас что — такая красавица, что никто не удержится?

— Та нерусским какая разница? Они ж всех…

— Да что вы такое говорите…

— Точно. Вон прошлым летом девку прямо на площади Ленина изнасиловали. Нерусские.

— Что-то я не слышала…

— Да как не слышала? Все говорят.

— Всё равно сомневаюсь.

— И не сомневайся. Нерусские же как звери.

Водка и диалог

В одиночестве человек пьёт быстрее, потому что внутренний диалог происходит в разы быстрее, чем диалог с живым или хотя бы сетевым собеседником.

Диалог в личке

 — Имярек — бог.

— Да, но я религиовед.

© 2020 Гиперканцелярия Дениса Яцутко

Theme by Anders NorenUp ↑

.